Тварь пятого уровня — это что-то мифическое. Ее нельзя не только убить, но даже легко ранить чем-то из тех средств поражения, что имелись у нас на данный момент. И пробралась она сюда из самого центра некой удаленной и мощной аномалии. Заваренные наглухо ворота могли еще как-то ее сдержать. Но мы сами, не ведая того, разрушили сегодня последний барьер, отделяющий монстра от населенных людьми земель."
"Я обернулся к Коршунову с Ярцевым, которые в нерешительности застыли у меня за спиной.
— Уходите, — очень тихо прошептал я.
— Ждите меня у внешних ворот шахты. Это приказ.
Они, словно парализованные, продолжали стоять на месте. Я смотрел на них спокойным и решительным взглядом. Вряд ли они его видели, но, готов биться об заклад, что они его отлично чувствовали.
Эта немая сцена продолжалась около минуты. Потом Ярцев что-то шепнул Коршунову. Тот в ответ угрюмо кивнул, махнул рукой своим бойцам и вместе с ними скрылся за воротами. Виктор Петрович молча посмотрел на меня. Я понимал, что он для себя всё уже решил.
Окончательно и бесповоротно. Спорить с ним я не хотел. Кто бы там что ни говорил, но умирать всегда легче, если на ту же участь плечом к плечу с тобой идет твой боевой товарищ.
Я повернулся обратно в сторону неведомого монстра. Тот легкий рассеянный свет, что проникал через ворота, и даже мои привыкшие к полумраку глаза не могли выхватить из дальнего темного конца зала очертания твари, что там засела, твари, что сейчас хладнокровно пожирала своего сородича.
Я машинально попытался прислушаться к этим утробным чавкающим звукам. И вдруг у меня внутри все похолодело. Чавканье прекратилось. Вместо него я слышал какие-то скребущиеся звуки и редкие удары чем-то костяным или хитиновым по бетонному полу. Звуки потихоньку, лениво, словно бы нехотя, приближались к источнику света. А значит и к нам с Ярцевым.
И вот я уже начал замечать на фоне непроглядной тьмы какой-то неясный гигантский и округлый силуэт. Приближающаяся тварь внезапно замерла.
Было похоже на то, что она что-то почувствовала. Я услышал угрожающее и все нарастающее пощелкивание. Словно кто-то быстро клацал огромными челюстями или клювом.
Я понимал, что, скорее всего, этот звук будет последним, что я услышу в своей жизни. Но панического страха внутри меня не было. Была лишь предельная собранность, да еще адреналин, все сильнее растекавшийся по венам с каждым ударом сердца.
И вдруг меня вновь пронзила резкая боль в шраме.
