Меченный смертью. Том 3 (СИ)

И при этом очень ее просил, чтобы она не упоминала про наши с Виктором Петровичем весьма грубые методы эвакуации ее семьи.

— Что вы, ваше сиятельство! Ну как можно? Вы столько для нас сделали. Жизнь нам спасли. Я уж все расскажу, как надо, можете не переживать, — горячо ответила Елена, убедительно кивая головой.

Приятно было чувствовать такой позитивный настрой у женщины, которая всего несколько часов назад влепила мне гневную пощечину. Это настраивало меня на мысль, что она уже готова согласиться на переезд в мой надел и ждет только решения своего мужа.

— Кстати, Елена Сергеевна, а когда вернется ваш муж? Мне бы очень хотелось с ним пообщаться. Я бы хотел предложить ему работу, вполне серьезную и высокооплачиваемую. И это, к слову говоря, позволит ему чаще бывать дома. — Я увидел, как после этих слов в глазах Елены зажегся огонек надежды.

— Он, как узнал про случившееся, сразу помчался обратно, — взволнованно ответила она. — Обещал, что завтра в первой половине дня будет.

— Отлично! Тогда сообщите ему, пусть приезжает прямо ко мне в усадьбу.

Мы еще немного поговорили о всяких мелочах, но разговор быстро сошел на нет. Было заметно, что Елена очень переживает по поводу предстоящего визита в разрушенный поселок.

Перед въездом в соседний надел Виктор Петрович притормозил, покопался в одной из ячеек своего разгрузочного жилета и протянул мне небольшой черный пакетик.

— Я думаю, это скоро может вам пригодиться, ваше сиятельство, — сказал он, многозначительно подняв брови.

Я заглянул внутрь и, увидев содержимое, еще раз поразился предусмотрительности Ярцева. Он немного пояснил мне предназначение одной из вещиц, находящихся в пакете, а также рассказал их предысторию. Когда он закончил, я удивленно глянул на него и сказал:

— Благодарю вас, Виктор Петрович. Я, если честно, даже не подумал об этом.

* * *На КПП перед Николаево мы прибыли примерно через полтора часа. Нас там уже ждали. Хмурый боец просканировал мой перстень и оповестил кого-то по рации о нашем прибытии. Через пять минут к пункту пропуска подъехал черный бронированный внедорожник. Его тонированное окно приоткрылось, и я увидел в глубине салона уставшее лицо Соловьева. Он многозначительно мне кивнул, а затем его машина развернулась и медленно поехала прочь.