Меченный смертью. Том 4

Почему ты выглядишь, как сын князя Рокотова? Это что, одна из ваших тайных операций?

— Ты не поверишь, но я и есть сын князя Рокотова. Это тело не иллюзия и не плод трансформации Безликих.

Увидев беспокойство и неприкрытое подозрение, промелькнувшее в глазах Дубровского, я поправился:

— Спокойствие, друг мой. Это касается только внешней оболочки, но не содержания. — И я в подробностях поведал Андрею то, что со мной произошло во время выполнения заказа на князя.

— Но это невозможно, — задумчиво пробормотал Дубровский.

— Перемещение души в новое молодое тело. На такое никто не способен. Ни один даже самый могущественный маг. Попыток были тысячи. Все хотят жить вечно. Но никто еще не нашел этот Священный Грааль.

— Видимо, кто-то все-таки нашел, — ухмыльнулся я. — Только я понятия не имею, кто это и с какой целью он все это со мной сотворил.

Я решил пока не рассказывать Дубровскому про шаманские фокусы, которые сопровождали мою жизнь в последние несколько недель. Сейчас у меня была совсем другая цель.

В глазах моего собеседника на миг мелькнуло недоверие. Я, конечно, понимал, что Дубровский не дурак и скорее всего догадался, что я ему не все рассказал. Как понимал и то, что с этого момента он установит за мной слежку. Его страсть к поискам элексира бессмертия была мне давно известна. Но я точно знал, что, даже если мой друг не во всем мне доверяет, он не желает мне зла. Во всяком случае прямо сейчас. Впрочем, как и я ему.

Дубровский какое-то время задумчиво сидел, изредка бросая на меня изучающие взгляды.

Затем он, видимо, все-таки решил сменить тему разговора. Его лицо неожиданно расплылось в широкой улыбке, а потом он и вовсе громко захохотал.

— Ну и всполошил же ты нас, Серый! — воскликнул он, поднимаясь из-за стола. — Такое легендарное прохождение лабиринта. В это невозможно было поверить. Я готов был растерзать магистра, разбудившего меня посреди ночи. И как только я сразу не догадался⁈ На такое был способен только ты. Признаться, у меня мелькнула шальная мысль насчет твоего возвращения, но я счел ее слишком фантастической.

Дубровский подошел к секретеру, взял стоящую там бутылку, откупорил ее и разлил содержимое по бокалам. Подав мне один из них, он перешел на диван и жестом пригласил меня пересесть к нему.

— Не чаял тебя вновь увидеть, друг мой! — радостно проговорил он. — Знаешь, скажу тебе по секрету: здесь и поговорить-то толком не с кем. Все либо строят из себя идиотов, либо откровенно боятся меня.