Меченный смертью. Том 4

Под дулами двух пистолетов я невозмутимо отнес кочергу к стойке, а затем, вернувшись к стулу, приставил его обратно к обеденному столу.

— Что за беспорядок у вас здесь, граф? — продолжал я строить из себя дурачка, не обращая абсолютно никакого внимания на уставившиеся на меня стволы. — Так ведь и пораниться недолго. Кочерга — это, знаете ли, вещь опасная. Да и стул на проходе ставить не очень хорошая идея.

И тут я словно бы только что увидел нацелившихся на меня охранников. Удивленно выгнув бровь и окинув их насмешливым взглядом, я спросил:

— И что же вас так напугало во мне, господа? Неужели вы думаете, что восемнадцатилетний мальчишка может причинить вам или вашему господину какой-либо вред? Или же это просто разбойничья западня и вы решили меня убить? Я был об вас лучшего мнения, Василий Андреевич.

— Последнюю фразу я произнес ледяным тоном, смерив графа с ног до головы равнодушным и несколько презрительным взглядом.

Граф даже крякнул то ли от неожиданности, то ли от удивления. В следующую же секунду на его лице расплылась добродушная улыбка и он, подняв руки в примирительном жесте, сказал, обратившись к охранникам:"

"— Что же вы, господа, в самом деле? Граф всего лишь немного прибрался в комнате, а вы — за оружие.

Негоже так портить мою репутацию. — Охранники тут же убрали пистолеты и вновь прикинулись неподвижными изваяниями. — Покорнейше прошу их простить, Александр Николаевич. Они, знаете ли, порой чересчур хорошо выполняют свою работу. Но, с другой стороны, их можно понять. В этом деле лучше лишний раз перестраховаться, особенно учитывая те угрозы, которыми вы сыпали в адрес этого замечательного места. — В благодушном тоне графа Гурова не было и намека на угрозу или хоть какую-то неприязнь.

Увидев реакцию графа и услышав его слова, я понял, что угроза хотя бы временно миновала. Меня не очень-то устраивала та игра, которую вел со мной Василий Андреевич. Но, с другой стороны, я понимал, что здесь он был полностью в своем праве. И для формального объяснения своего поступка он не зря намекнул на мои недавние агрессивные заявления.

Смягчившись в лице, я сдержанно улыбнулся и, оглядев окружающую меня убогую обстановку, как ни в чем не бывало произнес:

— Я, конечно, предполагал, Василий Андреевич, что вы можете быть весьма непритязательным человеком, но не думал, что до такой степени. — В моем голосе прозвучало нескрываемое удивление.

— Прошу за мной, Александр Николаевич, — все также натянуто улыбаясь, сказал граф Гуров.