Меченный смертью. Том 4

Завтра я все еще раз перепроверю и во всем разберусь. Когда голова будет работать. Когда этот кошмарный день наконец-то закончится.

Я вошел к себе в комнату, скинул с себя одежду и повалился на кровать. Мне показалось, что я уснул еще в падении и сразу же провалился в крепкий сон без сновидений.

* * *Спал я долго. Тягучий и вязкий сон никак не хотел меня отпускать. Иногда я на миг приоткрывал веки, взгляд мой скользил по настенным часам, но я не успевал понять, сколько сейчас времени и вновь проваливался в хаотичные сновидения.

Измученное тело не позволяло разуму взять верх. Телу нужен был отдых. И тело забирало то, что по праву принадлежало ему.

Окончательно пробудился я только ближе к обеду. Восстановившийся организм отблагодарил меня чувством необычайной легкости. Перед сном я был уверен, что наутро все мышцы от вчерашних «тренировок» будут сильно болеть. Но, на удивление, ничего подобного я не ощущал. Наоборот, чувствовал себя отдохнувшим, полным сил и энергии.

Распорядившись насчет завтрака, я сходил в душ, оделся в домашнее и, пока готовили, по привычке стал просматривать почту и свежие новости.

И тут же моя свободная рука непроизвольно сжалась в кулак, а по лицу пробежала тень негодования.

Первым, что я обнаружил в личной почте, был судебный документ из комендатуры. Он гласил, что за препятствование расследованию и неподобающее дворянину поведение на меня налагается штраф в размере десяти тысяч рублей, которые пару часов назад уже были списаны с моего банковского счета. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал.

Я нисколько не удивился, обнаружив среди членов судебной коллегии имя генерал-майора Жохова. Я понимал, что сейчас, не имея собственного веса в обществе и сильных покровителей, как-то повлиять на это решение я уже не мог. Но наглость трусливой штабной крысы крупного размера меня весьма возмутила. Такого я ему точно не забуду.

Когда же я перешел к новостям, то еще больше уверился что Жохов полнейший подлец и мерзавец.

Первым мне бросились в глаза не крупные, кричащие о восстании заголовки, а маленькая заметка, промелькнувшая в ленте новостей.

Привлекла меня она знакомым именем. Речь в ней шла о капитане Федулове.

Сухой текст заметки гласил:

«За систематическое неповиновение командованию и нарушение воинской дисциплины был разжалован в младшие унтер-офицеры капитан Федулов Семен Аркадьевич.»

У меня на щеках заиграли желваки. Я знал, что зажравшиеся, недалекие и трусливые генералы были серьезной болезнью имперской армии.