Меченный смертью. Том 5

Игорь осторожно извлек его и поставил на стол рядом с кейсом. Затем он отвернул крышку контейнера и на этот раз даже с какой-то опаской достал из него узкую и вытянутую стеклянную колбу. Внутри нее что-то шевелилось. Что-то очень похожее на длинную и тонкую сороконожку.

— Знаешь, что это такое? — равнодушно спросил я пленника, забирая у Игоря склянку. — Хотя, откуда тебе, деревенщине, знать? Про такое в школе не учат. Впрочем, я не уверен, что ты и школу-то окончил.

Я помолчал, задумчиво глядя на притихшего узника.

— Однако, как бы ты не был мне омерзителен, я все-таки тебе расскажу. Это чудесное и очень редкое создание, пришедшее, кажется, из самых глубин преисподней, зовут адским червем. Один мой очень хороший друг одолжил мне его ради такого исключительного случая. Так что можешь считать, что ты в каком-то смысле избранный. И тебе выпала честь опуститься в самый кошмарный круг ада. А потом, когда смерть наконец-то избавит тебя от мучений, мой друг заберет тебя у нее и вернет в твое умершее тело, заточив в нем весьма надолго.

И это будет та еще пытка. Можешь не сомневаться. Все, что ты сотворил с этой бедной девочкой, — и я указал на Ольгино фото, — вернется тебе сторицей.

Я направил правую руку на узника и через несколько секунд на его лбу замерцала ядовито-зеленая печать. Это было мощнейшее связывающее заклятие, которое лишало жертву возможности двигаться. Сразу вслед за этим Игорь извлек из черного кейса магический кристалл, необходимый для подпитки печати, и поместил его на полу у изголовья кровати.

Ресурса кристалла должно было хватить, как минимум на месяц. И этого было более чем достаточно. Пленник в тот же миг затих. На его лице продолжили жить только глаза, невообразимо расширившиеся от ужаса.

Я поднес колбу к уху узника, плотно прижал ее к слуховому проходу, а затем надавил на кнопку, открывающую крышку этого прозрачного сосуда, выполненного из смеси прочного зачарованного стекла и этериума. Голодный адский червь, почувствовав свободу и близость пищи стремглав бросился к выходу из своей темницы и скрылся в ухе пленника.

Дело было сделано. Теперь узника ожидало долгое и мучительное угасание, а меня — сытный ужин и крепкий сон. Я погасил свет, оставив только маленький огонек, освещавший Ольгин портрет, и вслед за Игорем вышел из адской камеры.

— Верните зеркало в Малахитовый зал, Игорь Васильевич. И пусть оно будет открыто, — отрывисто распорядился я.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — с легким поклоном ответил Игорь.