Мечник Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 2

Не кровь, не дыхание — что-то более фундаментальное. Саму жизнь.

— Что ты делаешь⁈ — заорал гигант, пытаясь отстранить ее руку.

Но Изабель крепко держалась, а ее прикосновение парализовало мышцы в месте контакта.

— Всего лишь забираю то, что мне нужно, — сладко ответила она. — Ваша жизненная сила очень качественная. S-ранговые Охотники — настоящий деликатес. Жаль только, что его так сложно достать.

Бартоломей почувствовал, как силы покидают его. Мышцы слабели, дыхание затруднялось, зрение начинало мутнеть.

— Ты… убийца, — прохрипел он.

— Конечно, дорогой, — кивнула Изабель. — Кем же еще может быть некромантка? Безобидной целительницей?

Гигант попытался схватиться за кувалду, но рука не слушалась. Жизненная энергия продолжала вытекать из него, питая вечно голодную магию Изабель.

— Не борись, — ласково сказала она. — Так будет менее болезненно.

Но тут в Бартоломее проснулась первобытная ярость. Может, он и был простым варваром, как считали некоторые. Может, не отличался умом и хитростью.

И он не позволит какой-то ведьме высосать из него жизнь!

— НИКОГДА! — заревел гигант.

Его гравитационная магия взорвалась хаотичным импульсом. Изабель отлетела на несколько метров, но тут же поднялась на ноги, облизывая губы.

— Какой темперамент, — улыбаясь, одобрила она. — Мне нравятся мужчины с характером. Их энергия особенно вкусная.

Бартоломей поднялся, шатаясь. Часть его жизненной силы была безвозвратно потеряна, но оставшейся пока хватало для боя.

— Ты убила их всех, — прорычал он, поднимая кувалду. — Всех Охотников Гильдии.

— Естественно, — пожала плечами Изабель. — А ты думал, они сами по себе исчезали? Какой же ты наивный.

— Я убью тебя! — взревел Бартоломей.

Он рванул в атаку, но движения были медленнее обычного. Потеря жизненной силы сказывалась на всех его способностях.

Изабель уклонилась от удара кувалды с элегантностью танцовщицы, а затем коснулась руки гиганта в момент, когда он проносил оружие мимо нее.

Новая порция энергии потекла в ее тело, а Бартоломей ослаб еще больше.

— Дитя, — сказала она снисходительно, — ты слишком высокого мнения о себе. За те двести лет, что я хожу по этой земле, еще никто не мог противостоять мне. Смирись и прими свою участь.

Мы продвигались через лабиринт разрушенных улиц, обходя гигантскую каменную стену, которая теперь разделяла древний город пополам.