Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 3

«Лавка редкостей Морриса» на Кривой улице, «Антикварная сокровищница» у Рыбацкого моста… и еще пара мест.

Я взял бумажку и сунул в карман рядом с запиской Аркариуса. Действительно, пусть мне и не казалось это большой проблемой, но не хотелось бы, чтобы память о моем друге была испорчена слишком предприимчивым артефактором. Иначе зачем было ввязываться вообще в это дело с академией? Да уж, действия имеют последствия.

— Хорошо. Разберусь.

— Я пойду с тобой! — тут же воскликнула Аниса, и ее щеки порозовели.

— Аниса, — мягко остановил я ее. — Все в порядке, я разберусь.

— Но я…

— Нет.

Она поникла. Девушка, в самом деле, хотела помочь, а не просто напроситься на свидание. Хотя, честно говоря, второе тоже присутствовало.

Я подошел к ней и легонько потрепал по голове, как делал это с Тенью.

— Обязательно схожу с тобой куда-нибудь, когда закончу дела, — пообещал я. — Может быть, в тот ресторан, через квартал от академии?

Аниса замерла, словно не веря своим ушам.

— Правда? — прошептала она. — Ты… мы, действительно…

— Действительно, — подтвердил я. — Но сначала мне нужно разобраться с этой ситуацией.

Аниса закивала так энергично, что я испугался за ее шею.

— Конечно! Дела прежде всего! Я буду ждать! Сколько угодно! Хоть всю жизнь!

Последняя фраза прозвучала слишком патетично, и она тут же смутилась, прикрыв лицо руками.

— То есть… я имела в виду… не всю жизнь, а просто…

— Я тебя понял, — усмехнулся я.

Я направился к выходу, оставляя ее стоять посреди мастерской с глупой улыбкой на лице. Забавные все же эти существа — маги.

* * *Глубоко под зданием Гильдии Охотников, на пятом подземном этаже, где не ступала нога рядового сотрудника, Валериус Крестон стоял перед массивными стеллажами центрального архива. Воздух здесь был сухим и пропитанным запахом старой бумаги, пыли и времени. Тусклые магические светильники едва разгоняли тьму между полками.

Инспектор методично просматривал документы, датированные восемью-девятью сотнями лет назад. Его опытные пальцы осторожно переворачивали хрупкие страницы, написанные выцветшими чернилами на пергаменте, который крошился от времени. Большинство записей было едва читаемо, а некоторые страницы настолько обветшали, что текст превратился в размытые пятна.

«Странно, — думал Крестон, изучая очередной документ.