Мертвые игры 3

Вспомни ситуацию, в которой коснулась его…

Голос ректора словно погрузил в транс, в нечто среднее между сном и явью, в мир обрывочных мыслей, фраз, ощущений… И весь Некрос вдруг представился мне окутанным серым плотным туманом, который глушил звуки голосов и шагов, скрывал силуэты, размывал очертания… И я словно иду в тумане, иду осторожно, не слыша собственных шагов, не видя ног, не ощущая колебания воздуха…

— Ищи Гобби, — голос ректора заставил вздрогнуть, как-то разом выныривая из состояния умиротворенности в которое я погрузилась, — и думай сейчас только о нем.

Гобби…

Приказ Гаэр-аша был мне понятен, но почему-то я подумала вовсе не о своем умертвии, нет… к сожалению, я подумала не о нем…

И туман перед глазами рассеялся, открывая темную комнату и сидящего на стуле адепта Дэрба. И самое жуткое — он был мертв. Совершенно мертв. Он стал умертвием. А затем я услышала то, что сейчас слышал он:

— Имя, придурок.

Голос узнала мгновенно — Эдвин!

— У тебя есть сообщник, Дэрб, — продолжал некромант, — и это не лич. Имя.

Молчание умертвия… боль! Вздрогнув, я отшатнулась, в ужасе от нахлынувших ощущений. Никогда не думала, что мертвых можно пытать — оказалось, что можно. Эдвин пробуждал воспоминания Дэрба, воспоминания о тех ощущениях, что он испытывал, когда был живым, и делал это мастерски. Настолько, что зомби выл от ужаса и боли, выл, но молчал.

— Пойми, мразь, — вновь прозвучал голос Харна, — если с ней хоть что-то случится, ты будешь медленно гореть в окружении всех своих родственников.

И теперь не боль — ужас захлестнул умертвие. Дэрб был еще слишком живым, ему сохранили все воспоминания, все чувства, все. И испугавшись за близких, он заговорил:

— Я не знаю… не знаю…. лич связывался со мной, только со мной, я не…

Туман сгустился, скрывая от меня допрос зомби, и сквозь зеленоватую пелену я услышала:

— Риа, я сказал Гобби и только Гобби.

"А я вдруг начала задыхаться. Не знаю, почему. Появилось ощущение, что зеленоватый туман забился в нос и горло, что не дает дышать, что… Прикосновение к руке. Решительное, властное, и мою ладонь сжали. Мгновенно стало легче, я даже улыбнулась и задышала всей грудью. А затем…

«Гобби» — позвала, не размыкая губ.

Туман рассеялся.