Мертвые игры 3

— Приворот на крови имеет свои недостатки, — тоном, демонстрирующим, что разговор лучше не продолжать, произнес лорд Гаэр-аш.

Привороты некромантов длятся столько, сколько продолжается жизнь привороженного — в общем, они вечные! С другой стороны практически все, что делают некроманты, оно навечно, поэтому самые опасные маги именно те, кто использует магию смерти. А этот изуродованный, который видимо душой еще более отвратителен, чем лицом, по-другому свою личную жизнь устроить не мог? Бедная девочка…

Меня передернуло повторно.

Ректор медленно обернулся, смерил насмешливым взглядом и вновь вернулся к работе с боевым плетением. Как ему удается создавать крайне сложную конструкцию и при этом абсолютно и полностью контролировать меня?! Об этом пришлось думать до тех пор, пока не завершив то, на что лично у меня ушло бы пол жизни и парочка жизненных сил, Гаэр-аш произнес:

— Продолжайте наблюдение, я вернусь позже.

От реакции некромантов меня избавил сам ректор, вмиг открыв проход прямо в воздухе, и подтолкнув обредшую способность двигаться меня в собственный кабинет.

И стоило мне ступить на красный ковер под пристальными взглядами мертвых гончих, как глава Некроса начал с усталого:

— Надоело тебя спасать.

— А вас никто об этом не просил, — выдохнула, даже не подумав.

Ректор усмехнулся, тяжело прошел к столу, рухнул на свое место главы Некроса, серые глаза устало посмотрели на меня так, что почему-то стало как-то совестно, даже не знаю от чего.

— Никто не просил, — словно эхо повторил Гаэр-аш, рванув туго застегнутый ворот темно-синей рубашки.

 — А ты не умеешь просить, Риа.

Не сумев расстегнуть, просто порвал, сделал глубокий вдох, уронил руки на стол, закрыв глаза откинулся на спинку кресла и…

— Страшно? — его веки распахнулись и серые глаза вновь уставились на меня прожигающим взглядом, от которого действительно вмиг страшно.

Страшно настолько, что захотелось бежать. Вот только я не смогла даже пошевелиться.

— Забавно, — все так же испепеляя взглядом продолжил глава Некроса, — я получил ту силу, о которой грезил с раннего детства, искренне завидуя дяде, но радости — ни единой капли.

Ни радости, ни торжества, ни даже гордости по праву — ведь я способен на то, о чем король Армерии не смеет и мечтать.

И совершенно без перехода:

— Ты убиваешь меня, Риаллин."

"Тьма, почему все всегда сводится к тому, что именно я во всем виновата?!

И тут Гаэр-аш произнес:

— Нет, я не виню тебя, Риа, я лишь констатирую прискорбный факт.