Мертвые игры 3

Еще раз глянула вниз, туда где ступени вели в родовой склеп, одними губами прошептала «Прощай», и повернувшись к ректору спросила:

— Мы идем?

Но глава Некроса продолжал сидеть там же, чуть сгорбившись и странно глядя на меня. Через секунду прозвучал его глухой вопрос:

— Как давно у Гобби начала просыпаться память?

Естественно я промолчала. Во-первых, понятия не имею, во-вторых, все равно не сказала бы.

— Что ты знаешь, о темных лордах? — следующий вопрос.

Дядя Тадор мне мало о них рассказывал, но кое-что я помнила:

— Они могущественны, долго живут даже по меркам Темной империи, чудовищно жесто…

Продолжать не стала и вообще обругала себя за сказанное.

Гаэр-аш усмехнулся и тихо произнес:

— Я превращаюсь в чудовище, ты это хотела сказать?

Я вообще ничего не хотела говорить, но глядя на ректора, вдруг со всей ясностью осознала — он прав. Вот что Гобби пытался до меня донести — и Гаэр-аш и Норт медленно, но верно превращаются в монстров. В самых что ни на есть реальных монстров, которые поопаснее всех некромантов разом и полчища измененной нежити в отдельности.

— Забавно, — продолжил ректор, — еще совсем недавно я был искренне убежден, что худшее в моей жизни уже произошло, но вот я вопреки гордости, жизненным принципам и рассудку, раз за разом пытаюсь добиться внимания ветреной девчонки, которая то убеждена что любит одного, то страдает от измены другого. И в довершении ко всему, чудовищем при этом становлюсь я. Забавно, не правда ли?

Мне сложно сказать, что я испытала в данный момент — чувство жалости к Гаэр-ашу или чувство вполне справедливого негодования.

— Ни словом, ни жестом, ни взглядом я не искала вашего расположения, — отчеканила, с трудом сдерживая ярость, — ни расположения, ни покровительства, ни защиты.

Гаэр-аш смотрел на меня с презрительной усмешкой, и так же с усмешкой поинтересовался:

— Полагаешь, от осознания твоей невиновности мне должно стать легче?

— Полагаю, осознание моей невиновности как минимум должно избавить меня от мук совести, по поводу ваших страданий! — прозвучало жестко, но я поистине была зла.

И мой голос пропал. Пропал совершенно. Как рыба выброшенная на берег я открывала и закрывала рот, схватилась за горло, отчаянно пытаясь хоть что-то сказать.

— А это оказался крайне приятный сюрприз, — жестко произнес лорд Гаэр-аш, пристально глядя на меня, — неимоверно приятный.