Мертвые игры 3

— Ы! — поприветствовал их Гобби, указывая на чертей, которые теперь менуэт выплясывали.

— Ааа, — догадался второй эльф-потешник, — ты, — он указал на меня, — наверное, ведьма, вот и отследила от кого поток

поддерживающий иллюзию идет.

— Нет, я не ведьма, — выпрямляясь, ответила эльфу.

Эти двое переглянулись. И тут Гобби, указав на скелетов, торопливо начал объяснять что-то жестами. Лично я ничего не поняла. Но оба эльфа заинтересованно следили за объяснениями Гобби, а в итоге…

В итоге музыка заиграла громче, и шестеро скелетов разом ринулись вниз, к шести разъяренным эльфам-преподавателям, которые искали шутников, а в итоге… В итоге оказались подхвачены скелетами, утащены в небо над замком и вовлечены в самый настоящий

Вальс смерти, где вели в танце отнюдь не они, а их! И взбешенные данным фактом эльфы, попытались вырваться, но… вот за что некроманты не любят скелетов, так это за цепкость, вот и эти вцепились, и вели, грациозно выплясывая.

И эльфы и Гобби загоготали, один их эльфов так вообще на листья грохнулся, а бал над замком набирал обороты, и вальс тановился все быстрее, а скелеты кружились все стремительнее. Честно — мне стало жаль тех эльфов, которых сейчас так утанцовывали, но вообще выглядело очень даже забавно. И я не сразу поняла, что музыка раздававшаяся над замком, это мелодия, играющая внутри, просто усиленная. Поняла, едва песня сменилась, и заиграло нечто совершенно волшебное, заставившее вспомнить о том, как же сильно я хотела попасть на бал…

Собиралась было позвать Гобби, но обернувшись, узрела разработку новой пакости в разгаре — эльфы очень даже отлично понимали язык жестов, мое умертвие ловил момент, приглашенные на празднество еще не знали, что их всех ждет.

В этот момент музыка заиграла громче, запел глубокий мужской голос, и я сама не заметила, как касаясь ветвей и листьев кустарников кончиками пальцев, с тихим шуршанием упавших листьев под ногами, под беззвучный из-за громкий мелодии шелест золотого дождя, медленно двинулась ко входу в замок.

И я шла по дороге, усеянной желтыми листьями, как зачарованная приближаясь к огромным резным воротам, громадным, с сотней фигурок и картин, покрытых потемневшей от времени позолотой.