Мертвые игры (СИ)

Лорд Гаэр-аш стоял в трех шагах от меня, скрестив руки на груди и широко, по-хозяйски как-то, расставив ноги. Ощущение такое появилось, будто я в его личные владения вторглась. Хозяйские.

- Так кто? - требовательно повторил вопрос ректор.

Пауль, кстати, уже успел спрятаться - под юбку опять залез. А мне пришлось признаваться:

- Умертвие.

Наверное, я слишком тихо сказала, но ректор расслышал.

- Адептка, - он неодобрительно покачал головой, - при всем моем удивлении вашими взаимоотношениями с трусливым паучком.

..

Пауль неожиданно вылез из под моей юбки, встал передо мной и зашипел на некроманта.

- Хорошо, с не особо трусливым, - принял во внимание демарш ректор. - Так вот, при всем моем удивлении, должен сообщить - ни один из ритуалов с водой не позволяет допрашивать кости умерших.

Настал мой черед удивляться, и я осторожно переспросила:

- Допрашивать кости?

Лично мне даже представить подобное жутко.

- Не кости, - правильно понял мое удивление лорд Гаэр-аш.

Мы помолчали. Мне становилось все хуже, уже ощутимо морозило, не помогала даже мантия, Пауль в нерешительности все так же стоял рядом и бросал на меня тревожные взгляды, а главный некромант Некроса и вовсе глаз не сводил.

Я пошатнулась. Положение становилось критическим - третий обморок уже фатально, потому что меня точно отправят к целителям, а те добьют из самых лучших побуждений. И ведь никому ничего не скажешь. И не объяснишь. И сами не поймут - черный шелк особый материал, позволяющий скрыть от магического поиска очень многое, в том числе и особые свойства материала.

- Адептка, - медленно начал ректор, - вы свернули не там.

- Правда? - искренне удивилась я. - Мне нужно вернуться назад?

Лорд Гаэр-аш молча протянул руку. Мне.

В последний раз когда мне вот так протянули руку и повели за собой все кончилось плохо. Очень-очень плохо. Но в данный момент я была вынуждена согласиться, в любом случае выносить меня придется ректору, потому что становится только хуже.

Я сделала шаг, еще, Пауль догадливо забрался на плечо, а я подошла и вложила дрожащие холодные пальцы в ладонь ректора.

И все изменилось!

Тоннель, который только что был монолитным и прямым, вдруг обзавелся сетью прозрачных ходов, переходов, ответвлений, а там, под нами, медленно билось сердце! Огромное, синее, неживое, но билось! Сердце! А мы стояли в одной из прозрачных трубок и я вдруг поняла, что все эти знаки и стены они реально существуют, но они огромны, а мы маленькие в маленькой прозрачной трубочке.