Читаешь мораль, а у самой горит на шее засос, который ты даже не потрудилась замазать, совершая сей светский визит. Где твой парень, неизвестно, а на улице ждет твой хрен пойми кто — видимо, чтобы увезти тебя куда-то хрен пойми куда и оставить еще один засос — по-королевски.
— А твоя жизнь по-королевски — это прям прилично? — поинтересовался я, указывая глазами на это ярко-красное клеймо.
— Вижу, по-хорошему ты не понимаешь.
С завидной невозмутимостью сия моралистка подхватила свой смартфон, оживила экран и, набрав какой-то номер, поставила на громкую связь.
Гудки оборвались почти мгновенно.
— Да?.. — раздался опасливо-настороженный голос одной обычно лихой пиратки.
— Инна, — протянула ее невыносимая подруга, — я сейчас у Романа. Расскажи ему, о чем мы недавно поговорили.
— А, Ром… — булькнули на той стороне. — Ром, ты там?.. И Катерина же там, да?.. Ром, ну так получилось… но ты же понимаешь… Ну Катерина же рядом, да?.. Но, Ром… Ром… Но ты же понимаешь, да?..
— Все он понимает, — подытожила Катерина и оборвала этот путаный поток.
Заканчивать отношения подруги за подругу? Это прям что-то новенькое — и, главное, капитанша даже не возразила. Определенно, у одного величества есть поразительная способность: люди рядом с ней перестают думать своей головой — она будто лишает их мозгов. Хотя, конечно, это было предсказуемо — даже удивительно, что ты так долго продержалась, терпя такого неприличного меня около такой приличной себя.
— С Инной все, — взгляд заносчивых глаз вновь замер на мне.
— И не вини ее, вини себ…
Бип-бип! БИИИИП!.. С улицы опять раздались истошные гудки, как бы мог истерить таксист, глядя на бегущий счетчик и опасаясь, что ему не заплатят. Потерпишь, козел, мы еще не закончили.
— Да я лучше тебя буду винить, — предложил я самую лучшую альтернативу. — По-моему, только ты здесь и виновата.
— Не надо перекладывать с больной головы на здоровую, — отрезала зараза и развернулась к двери, похоже, и сама спеша возобновить свою жизнь по-королевски.
Да что ж ты так убегаешь-то? Ты высказалась — теперь моя очередь.
— Все решила у меня отобрать? — бросил я ей в спину. — Это за то, что я вас тогда видел? Или за то, что я тогда тебе сказал — после? Поэтому ты меня не можешь простить?
Она на миг замерла у порога. О, видимо, отлично помнит, что я ей тогда сказал. Видимо, ни до меня, ни после меня, ни вообще кроме меня ей никто такого в лицо не говорил. С ней же все только носятся.
