Но тут в руках ее внешнего разума завибрировал смартфон, и Катерина чуть ли не с головой нырнула в экран, явно не думая ни о каких приличиях. Кстати говоря, ее школьная блузка, обычно небрежно полурасстегнутая, сейчас была застегнута аж до самого верха, словно скрывая что-то — видимо, прощальные подарки от одного заграничного гостя. В любом случае остаток каникул прошел без королевских деклараций. Знаю только, что всеми ожидаемый мудак в публичном пространстве Карпова так и не объявился — похоже, не нашлось у него на это времени.
Оказав мне честь своим вниманием, королевская процессия направилась дальше. И лишь Инна обернулась, провожая меня одиноким, несчастным взглядом — этакая лихая пиратка, которая сама себе устроила постриг и сама себя заключила в воображаемый монастырь. Как средневековые монахи, которые стегали себя за грешные страсти кнутами, так же и она стегала себя за безрассудство воздержанием. Я уже боялся всей той бурной энергии, которая выплеснется на меня, когда ее воздержание закончится.
Но сейчас эта передышка оказалась очень кстати, потому что и без нее ко мне уже выстроилась очередь.
Первой была Амина, написавшая на первой же перемене, что ей очень нужно со мной поговорить. Так что я пригласил ее в одну уютную школьную подсобку, где мы частенько с Аленой… говорили.
— Это просто невыносимо, — моя новая подруга сразу приступила к беседе, обвивая мою шею руками. — Девочки все как с ума сошли! Инна расстроенная, Марианка до сих пор злая, Руслана как обычно никакая.
А Катерина… — грустный вздох пришелся мне прямо в губы. — Вообще как будто не с нами. Только в своем телефоне и сидит… А главное, — хитрые восточные глазки, томно сверкавшие в полумраке, стали совсем грустными, — никому нет дела, что у меня нос болит…
— Бедная, — сказал я, мацая для облегчения боли ее абсолютно здоровую задницу.
— Да, — проворковала Амина, еще теснее прижимаясь ко мне, — поэтому я и пошла к тебе. За утешением…
Прикинув, что перемена маленькая, я утешил ее очень быстро, но при этом эффективно.
— Как же все-таки хорошо, — блаженно постанывая у стены, выдала она, — что Инна — такая дура! Так бы пришлось спрашивать у нее, можно или нет. А так просто можно…
В общем, я наполнил красотку всем, чем только можно, и отпустил. Ушла она довольная, поправляя помятую школьную юбку и чуть съехавший пластырь со своего больного носа. Ну а я вернулся в класс, где буквально на пороге меня перехватили возмущенные Алена и Даша.
