Что ее так возмутило? Такое неуважение к ее предмету?
— По-моему, ты слишком увлекся личной жизнью, — с недовольством выдала она.
И почему я услышал в этом интонации Полины?
— Но личная жизнь, по-моему, на то и личная, чтобы ею увлекаться, — заметил я.
— Займешься своей увлекательной личной жизнью, — с как-то даже завистью изрекла Ангелина Алексеевна, — в другом месте, а здесь мы занимаемся исключительно олимпиадой…
И что-то мне подсказывало, что именно этим она и недовольна. Да и Дана рядом как-то странно молчала.
— Думала, не выдержу! — жарко выдохнула Влада мне в губы, перебивая себя же смачным чмоком. — Думала, прибегу в этот дурацкий класс, где вы занимаетесь… — еще один звонкий чмок. — … и заберу тебя с этого дурацкого английского!"
"И целая серия «чмок-чмок-чмок», уже ничем не сдерживаемая, полетела по моим губам, щекам и шее. Я только и успевал в ответ мацать ее нетерпеливую задницу, уютно устроившуюся в моих ладонях, и гадать, что же так завело ее хозяйку. Что пришлось подождать или обстановка вокруг? Рядом стояли какие-то дурацкие ангелочки ко Дню святого Валентина, пыльные декорации, старая ударная установка, и висел тяжелый занавес.
Сегодня мы договорились встретиться не в моей уютной подсобке, а в большом актовом зале, на сцене которого, судя по всему, Владе аж приспичило потрахаться. Так что сейчас, как два актера, мы сосались за кулисами между школьными музыкальными инструментами и реквизитом, исполняя еще одну секс-фантазию нашей звезды.
— Геле только повод дай около пацанов потереться, — выдохнула она между поцелуями.
— Поди, спит и видит, как сесть на член помоложе!
— Чего ты такая колючая-то… Прям колючка! — я потискал мягкие теплые шарики под школьной юбкой. — Или ревнуешь?
— Пфф, — их владелица надула губки, — замолчи и целуй!
Словно подавая пример, сама припала ко мне — и по залу вновь полетели смачные чмоки. Я подхватил ее покрепче, прикидывая, куда пристроить эту вредную задницу. Ударная установка казалась ветхой, а декорации — грязными.
Да и вообще тут за кулисами все было каким-то пыльным — моя подсобочка гораздо чище.
— Тут вообще моют, нет?
— О, какой привередливый стал… — проворчала колючка и укусила меня за шею, будто закрепляя стартовую точку, с которой начнется очередная «аллея славы».
Однако многого мы не успели. Только я прижал ее к стене, только она распахнула ножки и ротик, готовясь стонать, как в зале раздались шаги.
— Рома?.. — следом осторожно позвал кто-то голосом Даны.
