А я ведь, в отличие от девочек, не против была, чтобы он приехал, а теперь и я не хочу, чтобы приехал! Так ей и надо, пусть одна будет… Еще и Марианка! Рядом с ней вообще невозможно быть красивой… Поэтому меня никто не любит, что я некрасивая…
Я уже порядком офигевал от того, как это поплывшее сознание скакало с темы на тему.
— Ты красивая, — заверил я.
— Правда? — мутные глаза уставились на меня.
— Правда, — я подоткнул одеяло. — Спокойной ночи.
Но только собрался уходить, как она опять вцепилась в мою руку — причем еще крепче, чем до этого.
— Пожалуйста, не уходи! Тут так одиноко… никому не нужна… — и пьяно разрыдалась, размазывая слезы и тушь по подушке.
Да уж, укладывать бухую Арину было намного проще. Вздохнув, я пристроился рядом — только скинув обувь, но не раздеваясь — прямо поверх ее одеяла.
— И некрасивая еще… — чуть тише всхлипнула Амина, укладываясь на мою руку, как на подушку, и поворачиваясь на бочок, так что попка уютно ткнулась мне в бедро.
— Красивая, очень красивая, — уже в который раз повторил я и мягко погладил ее по волосам.
Только успокойся уже.
— Правда? — пробормотала она, явно забыв, что только что задавала этот же вопрос.
— Правда."
"После чего попка, не нашедшая сегодня приключений, сладко потерлась о мое бедро — видимо, думая отдельно от своей хозяйки, чьи мозги, судя по всему, уже отъехали окончательно. Хотя, надо признать, попку она реально накачала отменную. Упругая, сочная, тесно прижавшаяся ко мне, эта задница словно сама просилась найти ей применение.
Но не буду же я трахать пьяную девчонку. Ладно, сейчас она уснет, и я уйду. А завтра с утра проснется, и ей самой будет стыдно. Тем более я лег рядом только на пять минут и даже раздеваться не стал. Я же не собирался ничем таким пользоваться. Только на пять минуток…
Когда я проснулся, за окном уже было светло. Однако проснулся я совсем не от этого — а от того, что звякнула пряжка моего ремня, и, расстегнув ширинку, теплые девичьи пальчики полезли ко мне в плавки.
Распахнувшись сами собой, мои глаза изумленно уставились на Амину, которая, вполне бодрая и вменяемая, усердно пыталась освободить мой пах от одежды.
И тут я задал самый логичный, самый умный и самый правильный вопрос в подобной ситуации:
— А?..
— С добрым утром, — с улыбкой отозвалось она, оторвавшись от борьбы с моим исподним. — Ты мой спаситель! Если бы не ты, этот хмырь мог бы со мной всякое разное сделать… Ты же не против, если я тебя отблагодарю? — и выразительно перевела глаза на мой пах.
