Втянув носом терпкий морской воздух, чувствуя, как под ногами перекатывается горячий песок, видя, как волны мерно накатывают на берег, я вдруг понял, чего не хватает этому прекрасному вечеру для полного счастья. Отложил смартфон, стянул гавайку — рядом мигом раздалась парочка томных девичьих вздохов. Но сейчас я нацелился не на них — сейчас я хотел взять море. Подхватив нагретую последними лучами солнца доску, забрался на нее и поплыл к горизонту — рассекая по красным волнам к огненно-желтому небу.
Шумящий в ушах ветер, плеск воды и звенящие брызги смешивались с голосами девчонок, оставшихся на берегу.
— Кстати, а чья сегодня очередь-то?
— Наша!
— С чего это ваша? Вы и так его сегодня полдня держали!
— Так что теперь наша!..
Чем дальше я уплывал, тем тише и неразборчивее становились их голоса, словно исчезая в море.
— Девки! — вдруг разнесся решительный крик за спиной. — Кто его догонит, тем он сегодня и достанется!..
И следом куча досок плюхнулись в воду, и куча весел погребли за мной, сообразив, что без меня этот их спор бессмысленен.
Я пытался догнать солнце, а девчонки — меня.
Все-таки люблю лето.
— Ну вот и все.
Двери в терминал распахнулись, вызывая внезапное дежавю.
— Такое лицо, Ром, — сказала Марианка, внимательно сканируя меня небесными глазами, — мы же ненадолго…
В целом я люблю аэропорты, они рождают приятное предвкушение того, что жизнь скоро изменится к лучшему — но это только когда улетаешь ты, а не когда от тебя. За это я и не люблю Карповский аэропорт — из него обычно улетали только от меня.
Всего пару дней назад я был здесь же, провожал батю обратно в Китай.
— Слушай мой отцовский наказ, — хлопнул он напоследок меня по плечу, — прибери уже к рукам Полинку! — и, понизив голос, чтобы наши спутницы не услышали, добавил: — Трахни ее за нас двоих…
Решив, что отцовский долг выполнен, батя обнял всех на прощание и улетел, оставив в городе теперь не только одного расстроенного меня, но и мать Марианки, которая с дочерью провожала его вместе со мной — мы прям уже стали какой-то копией семьи.
— Не расстраивайся, Ром, — сказала мне тогда моя новая мама, утирая слезу, — мы-то остаемся…
Правда, буквально через несколько дней мы снова в том же составе в этом же аэропорту. И теперь уже я один провожал двух красавиц, чувствуя, что мое маленькое только сложившееся подобие семьи опять разлеталось, а я оставался.
— Буду очень-очень скучать, — проворковала белокурая демоница и по-сестрински чмокнула меня в щеку.
