Пошел, увидел, как жарко это величество сосалось с другим, пока на моих губах все еще горел ее поцелуй. Наверное, с ее стороны было даже свинством украсть мой первый поцелуй, чтобы потом показать мне такое. Фу, Императрица!
Но это сейчас я мог думать спокойно, тогда же меня просто взорвало.
— Какая же ты все-таки лицемерка! — вывалил я, когда она, насосавшись где-то вволю, вернулась в наш отель.
— Это ты мне? — Катерина на миг даже растерялась.
— А кому еще? Я думал, ты не такая, как все! А ты — как все!.. Нет, ты хуже всех! Изображаешь из себя не пойми кого! А сама… сама ведешь себя как шалав… Я видел! Тебя! С ним!.
.
На этом моменте ее растерянность исчезла.
— С чего ты взял, — холодно отчеканила она, — что имеешь право идти за мной, следить за мной и, главное, так со мной разговаривать?
— Имею! Потому что я думал, что ты… а ты… А еще твоя сестра сказала, что ты… — я будто задыхался от слов.
И все в таком же духе. В общем, те еще доводы. Тогда я себе казался жутко смелым и отчаянным, что смог все это высказать ей в лицо.
Сейчас же понимаю, как это было глупо, наивно и даже жалко. Но позволительно — все-таки я был тогда совсем юный, совсем неопытный. А еще девушка, которая меня в тот вечер поцеловала, сразу после убежала к другому парню, чтобы обжиматься с ним у меня на глазах.
— А ты просто капризный мальчишка! — Катерина так резко шагнула ко мне, что на мгновение я даже подумал, что сейчас получу пощечину. — Больше не вздумай ходить за мной!
— Но ты сама меня поцеловала!
— Уже жалею, — отбрила она.
— И пусть то, что сегодня произошло, — раздраженно вздергивая мой воротник, добавила зараза, словно показывая, что я для нее и правда просто мальчишка, — останется твоей маленькой грязной сексуальной фантазией. Надеюсь, ты не будешь доставлять этим неудобств мне… — и ушла к себе в номер, хлопнув дверью на весь коридор.
Пара сказанных сгоряча слов, из которых отнюдь не все несправедливы — и последовавшие санкции привели к тому, что я вылетел у нее из друзей и по сути потерял с ней нормальный контакт.
И кто в этом виноват? Конечно, она.
Зачем меня поцеловала? Спроси у нее, и она бы сказала «бескорыстие». Но бескорыстие точно не было ее грешком. Уверен, если даже не сознательно, то неосознанно эта зараза меня поцеловала, чтобы заразить собой, чтобы заставить думать о себе — чтобы захватить власть если уж не над моим сердцем, то хотя бы над мозгом. Чтобы еще один человек был под ее контролем — мало ли когда пригодится?
Вот и я пригодился.
