Стуча каблуками, общавшиеся в сторонке подруги вернулись к нам, и по притихшему виду Инны я понял, что ей снова запачкали мозги.
— Ром, тут такое дело, — помявшись, начала она. — Понимаешь, я забыла, что обещала Катерине сделать кое-что важное. И это срочно…
Я поймал ее взгляд и спросил без всяких слов: что, наказали? Кивнув в ответ, капитанша моляще посмотрела на меня, словно прося простить и понять. Эх, когда девушки так молят, у меня прям сердце сжимается.
— Ну ладно, — сказал я, — раз забыла, то, конечно, иди.
Если это так срочно.
— Видишь, — влезла Катерина, — какой у тебя понимающий парень.
Ага, чего не скажешь про подругу. Тебе бы поучиться такому же пониманию.
— Я вечером приду, — шепнула Инна, скромно клюнув меня в щеку, — и все компенсирую…
— Пока, — сказала Амина, не без удовольствия передавая часть пакетов ей.
— Всего доброго, Роман, — изрекло одно охреневшее величество, а в глазах так и читалось «не благодари».
Напоследок Инна бросила на меня еще один извиняющийся взгляд и скрылась вместе с подругами за углом.
Несмотря на то, что под грудью у нее написано «forever bitch», в ее случае это скорее слоган, чем характеристика. Если подумать, белые полоски от лифчика показывали, что топлес она не загорает — а вот у тру битч загар на сиськах был бы полностью ровным, как у Марианки. А вот Императрице не надо даже лифчик снимать, чтобы быть сукой. Ей вообще ничего не надо делать, чтобы ею быть — уж я-то знал.
— Ром! — внезапно позвала меня Геля, вальяжно взбалтывая бокал в руке.
Ее нынешний кавалер куда-то удалился, и за столиком моя любимая учительница сейчас сидела совершенно одна — без привычных очков в строгой оправе, с яркой коралловой помадой на губах, часть которой уже осталась на хрустале, и в весьма откровенном свитере вместо обычного строгого костюма. Тугая вязка обтягивала роскошные формы, обрываясь сверху заманчивым декольте — открывая все для визуального разврата, при этом оставляя хозяйку вещи белой и пушистой. По-английски такой свитер называется «virgin killer sweater», и надевают его только в одном случае: чтобы побыстрее ее лишиться.
И хотя Геля явно была не девственницей, помочь ей с этим хотелось не меньше. Поймав мой взгляд, скользящий по ее тугим округлостям, она приосанилась еще больше. Весь ее вид был расслабленный и даже чуточку развязный.
— Смотрю, тебе есть чем заняться и кроме английского, — сказала она.
Да и у вас тоже, Геля Алексевна, смотрю, много дел.
— Ну отдыхать-то надо, — отозвался я.
