— Да ты опять!.. — причем звучало это не как вопрос, а самая что ни на есть довольная констатация.
— Капитан? Где капитан? Что капитан? — следом с любопытством загалдели и другие.
Распахнув глаза, я уставился на кучу голых мячиков нашей волейбольной команды, запрыгавших совсем рядом — пока их хозяйки, одни в трусиках, а другие вообще без всего, с не меньшим интересом смотрели на нас.
— А, вы что? — обвела их затуманенным взором Инна. — А что тут? Тренировка же…
Однако, несмотря на то, что по всем признакам мозгом она еще не приехала, киской держала меня очень крепко, так что я видел прелести окруживших нас девчонок, а они мое достоинство — нет.
Хотя некоторые явно пытались на него взглянуть, без всякого смущения тыкаясь глазами мне между ног.
— А мы-то думали, где ты пропадаешь, — хмыкнула Валентина, старавшаяся усерднее всех, — а ты здесь…
— Да еще и на члене, — завистливо протянула еще одна спортсменка.
— Свалили уже заниматься! — огрызнулась их капитан, еще крепче обнимая меня, словно опасаясь, что меня отберут.
— Сейчас приду!
— Да поздно. Тренер нас отпустил, — сообщила оторва, разворачиваясь к нам задницей и отходя к душевой стойке напротив. — Сказал, чтоб завтра все были как огурец, — добавила она, стягивая трусики, — включая тебя, а сегодня так и быть, можем отдохнуть и выспаться, — и, включив воду, зашла под душ.
— И подрочить! — мигом закивала другая спортсменка, не сводя с нас жадных глаз. — Так что мы тут подрочим, капитан, ты ж не против?
— Да делайте что угодно, дуры, — отмахнулась Инна.
— Только не фоткайте!
— Чем фоткать-то? — захихикали третья. — На нас тут столько же, сколько на тебе…
— Точнее, это в тебе сейчас больше, чем в нас! — подхватила четвертая.
— Вот же, шлюшки! — буркнула моя спортсменка, однако весьма довольно и, отвернувшись от них, продолжила свою горячую тренировку на мне.
Всего пара мгновений — и, словно забыв про зрителей, она со всей страстью отдалась процессу. Стоны заполнили душевую, став еще громче, чем прежде. Такое ощущение, что от подсматривающих за нами девчонок капитанша распалялась еще сильнее.
Мне же поначалу было неловко, пока я не начал ловить взгляды ее команды — жаркие, жадные, одобрительные, как бы показывающие, что я тут очень к месту. Девичьи ручки то и дело ныряли между ножек, и все новые стоны срывались со всех новых губ и разлетались по кафельным стенам. Это была настоящая симфония, сплетенная из разных женских ахов и охов, не трахаться под которую было просто невозможно.
