И пока этот мелкий поганец восстановил за мой счет равновесие, я свое потерял и упал — но упал так эпично, что вертевшийся поблизости бабуин налетел на меня и сделал тройное сальто назад, впечатлив весь каток своим умением летать и смачно плюхаться на лед. Хотя разве он не этого хотел, чтобы люди заметили?
Скрипнув лезвиями, Дана мгновенно развернулась и, узнав меня, тут же кинулась ко мне.
— Рома! — воскликнула она, подавая мне руку, а затем наконец обратила внимание на донимавшего ее конькобежца: — Смотреть же надо, куда едешь! Люди же вокруг! Что за эгоизм вообще?
И этот пацан, вдруг разучившись кататься, с позором уполз прочь чуть ли не на четвереньках.
— Ты в порядке? — спросила моя милая подруга, помогая мне подняться.
— Вроде да, — отозвался я, вставая.
Однако стоило ноге заскользить по льду, как в бедре что-то щелкнуло — не критично, но противно — и это еще молчу про горящий копчик. Заметив, как я слегка поморщился, Дана мягко обхватила меня: одной рукой грудь, а другой спину, словно решив, что я не выстою без опоры.
Пушистый помпон с ее шапочки прощекотал мне щеку. Без особого труда я уловил запах фисташек, которыми почему-то пахли ее шея и руки, одновременно нежно и крепко обнимавшие меня. В принципе, я мог удержать равновесие и сам, но зачем останавливать такой благой порыв?
Выбравшись с катка, я вспомнил, что с лета хотел ее чем-нибудь угостить.
— А я с лета не против, — мило улыбнулась Дана.
Но для молочного коктейля, который я предлагал тогда, сейчас было холодно, так что мы взяли что-то погорячее: глинтвейн мне и медовый грог ей — и вдвоем устроились на уютной скамейке в тихом уголке ярмарки, где теперь сидели и болтали о всякой ерунде, потягивая свои напитки из плотных картонных стаканчиков. Спешить нам было некуда, волноваться не о чем: олимпиада, к которой мы так усердно готовились, прошла. Оставалось лишь дождаться результатов — хотя мы оба знали, что выступили хорошо.
— Как нога? Полегче? — спросила подруга, ощупывая участливым взглядом мое бедро.
— Ничего страшного, — ответил я, чувствуя, как мне приятна ее забота.
— Та же, что тогда на физкультуре, — посетовала Дана, неожиданно вспомнив не только то, что я ушибся, но еще и какой конечностью.
— Те синяки как раз прошли, — хмыкнул я. — Пора бы их место занять и новым.
