Своих спортсменок я обнаружил быстро — они стояли в коридоре у подоконника и разговаривали на повышенных тонах. Я подошел к ним, надеясь, что стану трубкой мира, такой же, какой был вчера, когда они поочередно припадали ко мне. Однако сейчас девчонки, казалось, даже меня и не заметили.
— Ты зачем этот публичный концерт устроила? — возмущалась Инна. — Я тебе, блин, говорила вести себя прилично! Ей об этом на хрена знать?
— А что такое? — с иронией отозвалась оторва. — Ее величество это не переживет?
— Ну ты ж не дура, — поморщилась капитанша, — ты же все понимаешь!
— Я-то понимаю, а ты? Если подруга полощет тебя за все на свете, на фиг с ней вообще дружить?
Если подумать, в чем-то Валентина была права, и кое о чем Инне бы и правда стоило задуматься.
— Слушать не хочу этот бред! — резко выдохнула она и схватила меня за руку. — Все, Ром, пойдем обратно!
— Нет, Рома, оставайся со мной! — Валя схватила меня за другую руку. — Пусть эта дура идет обратно в свой концлагерь!
— Кто дура? Сама дура! Пойдем, Ром! — еще настойчивее потянула капитанша.
— Ром, оставайся! — бунтарка потянула в противоположную сторону. — Пока у этой идиотки мозги не встанут на место!
Это были уже не повышенные тона. Они просто-напросто перешли на крик и, сами не замечая, натурально начали перетягивать меня как канат, впиваясь пальцами и ногтями в мои запястья для меньшего скольжения. Одна с одной стороны, другая с другой — страстно, пылко, слаженно, выдыхая мое имя: «Ром, Ром, Ром!..» Вот только вчера быть между этими спортсменками мне нравилось, а сейчас что-то не очень.
Этот вид спорта я бы назвал бойбол, где вместо мяча парень, а очки, видимо, набиваются его страданиями — причем не столько моральными, сколько физическими. Девичьи ногти все глубже впивались в мои руки с обеих сторон, чего в пылу разборки мои любовницы не замечали — и я уже не знал, чем это закончится.
— Девчонки! — пару раз предпринимал я попытку их утихомирить.
Однако за их криками даже сам себя не слышал.
— Отпусти!.
.
— Сама отпусти!..
Руки все сильнее рвали меня в разные стороны. Казалось, они вот-вот поделят меня на левое и правое и растащат половинки по своим углам. Ну на фига? Ведь так же хорошо было вчера!
— Девочки, что вы устроили? — вдруг строго отчеканила Геля, чьи шаги я даже не разобрал в поднятом гомоне. — Это школа, разборки и выяснение личных отношений здесь не приемлемы!
Мои страстные любовницы растерянно переглянулись, только сейчас сообразив, как их занесло.
