Передо мной стоял большой стол, а за ним сидел разумный в судейской мантии. Он посмотрел на меня и спросил:
— Как зовут?
Чуть не ляпнул Алекс Мерф, но вовремя вспомнил, кто я.
— Блез Абдулаиджи.
— Так-так, Блез, наёмничаем, значит?
У него на столе лежало моё удостоверение полицейского.
— Что за бред? Я офицер полиции, меня сюда направили для помощи местной полиции. Вон лежит моё удостоверение.
Он рассмеялся.
— Да, давно такого не слышал. Видишь ли, местной полиции не требуется помощь федералов. Мы с ними не сотрудничаем.
— Не понял, поясните, что значит «не сотрудничаем»?
— Это значит, что здесь корпоративная планета, и вы вторглись на частную территорию. Кроме того, здесь не действуют федеральные законы, только наши корпоративные. Поэтому виновен.
— В чём виновен?
— Виновен во вторжении и нападении на корпоративную собственность и убийстве корпоративных граждан.
— Это бред, я ни на кого не нападал и уж тем более никого не убивал.
— Следующий.
Зашли двое охранников и вывели меня.
Теперь я уже смог идти, хотя сильно хромал. Меня поместили в большую клетку, здесь уже находилось больше десятка разумных. Все абсолютно голые. Большинство сидело на скамейках, приваренных к прутьям, некоторые ходили туда-сюда по клетке. Клетка постоянно пополнялась разумными, иногда их притаскивали охранники, но большинство сами приходили. Обычно они заносили, бросали у входа и закрывали клетку. Когда охранники набили почти полную, они начали заполнять соседнюю. Она тоже заполнилась почти полностью.
Три дня нас так держали, давали только раз в день по кубику синтетической дряни, которую едой называть неприлично. Все вокруг меня наёмники, и разговоры ходили про высадку. Никто не знал, что планета корпоративная и что нас теперь ждёт. Мне приходилось молчать в тряпочку, что я в полицейский, потому что могли придушить по-тихому. Впрочем, ко мне никто и не приставал с расспросами, кто я и откуда. Мы здесь все были в одной лодке.
На четвёртый день охранники стали по одному вызвать на выход.
Когда один отказался выходить, приложили всех станером, и пока большинство было в отключке, зашли и забрали нужного им разумного. Все, кого уводили обратно, уже не возвращались. Так продолжалось два дня, в клетке осталось всего шестеро разумных вместе со мной, когда охранники назвали моё имя. Меня вырубили станером и приволокли в медсекцию. Медик сидел за столом и бросил фразу, не поворачиваясь ко мне:
— Забирайся в капсулу.
