Никаких гербов, опознавательные маячки брони выключены, да и это в основном, кажется, устаревшие модели, многие грубо латанные, но на вид исправные.
Выглянув за корпус, заметил ещё один с другой стороны обломков, нас окружали. Мы находимся посреди недавно засеянного сельскохозяйственного поля, только ещё лишь невысокая поросль покрывает землю.
— Кто тут старший? Что делаем? — обратился я к группе. Софию уже сняли с железки, но она сейчас только с места пострелять сможет. Связь уже глушили, даже рации работали плохо.
— Уничтожить преступников, они не оставят нас в живых, — приказал один мастер разрушения, ветеран. Он самый сильный из оставшихся магов.
— Прикройте меня. Вломлюсь в ближний бой! Их слишком много!
— Сдавайтесь, сложите оружие, и мы вас пощадим! — раздалось снаружи.
— Игнорировать, нападение должны обнаружить. Справимся или дождёмся подкрепления. Собрать оружие и приготовиться к битве! — приказал ветеран. Его тёмно-синюю броню весьма продвинутой модели поцарапало при падении, но повезло, что он попал к нам.
— Отстреливаемся отсюда, обломки какое-то время выдержат!
Нападающие поняли, что сдаваться мы не собираемся, и открыли огонь. Как окружающие нас, так и всё ещё сидящие в дверях их флаеров за пулемётами на стойках. Мы в заднице: очень, очень глубокой.
Маги ударили по остову вертолёта, наше убежище хотели разрушить. А в открытый проход по вышедшему вперёд мастеру разрушения стали бить аккуратные молнии, лучи света и очереди из пушек.
Нас хотели взять живём, скорее всего меня. Остальных они убьют.
Да сдался я вам, черти⁈ Откуда столько рвения?
Я ещё отходил после перегрузки от специфичного применения магии и просто прильнул к прицелу высокомощной пушки. Мастер разрушения ударил мощным лучом света и… убил одного из напавших с краю. Они явно не ожидали, что тут будут такие сильные люди.
Нет, вероятнее они ожидали, что после падения мы будем не в кондиции, но броня сохранит жизнь.
В обломках ещё чувствуются ауры, но мы не можем им помочь.
Я старался минимизировать число противников, стреляющих в нас. Длинная очередь, доведшая ствол до перегрева, прошила одного автоматчика, что метал слабые ветровые удары. Я же начал нагнетать в пушку холод, она умела использовать его для остывания.
Только по нам били и сзади. Вертолёт не был тяжело бронирован, это же летающая машина. Корпус машины корёжился и плавился, там сильный огневик.
