Наследник пепла. Книга I

Только сейчас было совсем не до этого. Нужно было уводить курсантов. И ещё отнести Собакина к капищу. Насколько я чувствовал, до места силы осталось совсем чуть-чуть.

— Можете, конечно, остаться здесь, но я бы рекомендовал найти каменный карман внутри горы и замуроваться там, устроив по внешнему краю морозильник, — честно высказал я собственные рекомендации. — Если участок Стены ещё можно обрушить, то гору — нет!

— Тут недалеко есть большой каменный карман, — внезапно вперёд вышел техник, видя, что все остальные находятся в прострации.

— Заготовка под проход сквозь гору. Мы можем там забаррикадироваться на время, — потом с сомнением посмотрел на Собакина. — Пока он не… сможет… если сможет, конечно, снять браслеты, чтобы все стали боеспособными.

— Восстановлением нашей боеспособности я как раз и хочу заняться, — ответил я. — Мы пойдём к капищу, чтобы подлечить куратора. А остальные решайте сами, где прятаться предпочитаете.

Споры были недолгими, но жаркими. Пусть и не единогласным решением, но курсанты и техники решили идти в карман, тогда как гренадёры попросту не захотели оставаться наверху в одиночестве.

Возможно, ещё и потому, что несопровождение курсантов являлось прямым нарушением присяги и приравнивалось к дезертирству.

Техники вели нас по минус второму уровню ещё минут десять, пока за очередной плитой не появилась грубо вырубленная пещера размером пять на семь метров, но высотой метров в пять.

— Воздуховод есть? — уточнил я у техника, так как даже не представлял, сколько времени придётся просидеть здесь людям.

— Обижаете, — улыбнулся тот, — даже ручеёк по одной и стен в расселине стекает. Всё по уставу.

— Отлично!

В пещеру вошли все курсанты, кроме Кости и Тагая, за ними — гренадёры, а вот техники удивили. Они остались стоять рядом с носилками, на которых постанывал Собакин.

— Мне нужны добровольцы: маг земли и маг воды. Задраим вас снаружи и наморозим ледяной щит поверх.

Толстой с Голицыным смотрели на меня хмуро, но взгляд не отводили. Они явно не горели желанием мне помогать, но от всего пережитого как-то смирились что ли со своей участью.

Я для себя вдруг понял, что в данной ситуации отношусь к ним, как к зелёным юнцам, и никак иначе. Тот я, которому было восемнадцать, полностью исчез в критической ситуации. Растворился в моей памяти и рефлексах. Теперь тут был бывалый каторжник. Только тело ещё не полностью приведено в порядок.

— Не вы, — покачал я головой. — Вам ещё отсюда всех выковыривать. Нужны те, кто знает быстрый путь вниз.