Наследник пепла. Книга I

Словно это была зубная боль, но в каждом нерве, расположенном в моём теле.

— Обезболить срочно! — распорядилась целительница. — Потерпи, дорогой, сейчас всё будет! Ты просто молодец!

Я улыбнулся через боль и прикрыл глаза.

— Благодарю от всей души, — произнёс я, но это получилось так тихо, что я был даже не уверен, что меня услышали.

— Ни секунды из прошедших двух суток не жалею, — проговорила в ответ Аграфена Петровна.

И тут я понял, что находился без сознания гораздо дольше, чем мне казалось.

— Дорогой, я так счастлива, что всё обошлось! — мама не рисковала прижаться к моей груди, она позволила себе лишь слегка стиснуть мою ладонь.

— Всё хорошо, мам, — сказал я и пожал ей руку в ответ. — Не переживай, я справлюсь.

Мне хотелось подняться и пойти уже куда-нибудь, чтобы не лежать просто так. Ну не мог я лежать, если не спал. Однако пока это было невозможно.

Кое-как я приподнялся на локтях, и мама тут же подоткнула мне под спину несколько подушек. При виде моего страдальческого выражения лица подоспела медсестра и ввела обезболивающее.

Ну всё, теперь точно будет всё отлично. Вот только от препарата появилась некоторая эйфория. Понятно, состав лучше не уточнять.

— Молоток! — добавила Аграфена Петровна, качнула головой и направилась двери, откуда уже добавила: — Я пойду отдохну, но буду в здании.

— Уверен, больше ничего не случится, — ответил я. — Отдыхайте.

Стоило целительнице уйти, мать вытащила откуда-то настой и пилюли.

— Так, это тебе, — коротко сказала она, глядя мне в глаза. — Очень хорошо для восстановления. И дай-ка мне руку.

Я приподнял правую руку, чувствуя, что боль отступила. И на запястье мать поместила мне новый браслет, который был шире предыдущего. И, кажется, с куда более серьёзной вышивкой.

— Твой старый распался во время восстановления источника, — пояснила она, сжимая мою руку в обеих ладонях.

«Ага, — подумал я, — кажется, это было одной из причин, почему Саламандра отказалась меня лечить. Хотя, полагаю, сила капищ тут куда большую роль сыграла».

— Это ничего, — проговорил я. — Скоро восстановлюсь и буду как новенький.

Честно говоря, мне было неудобно. Я понимал, что все эмоции, которые ко мне испытывали, относились к восемнадцатилетнему парню.