Наследник пепла. Книга I

— Если вы про список поступивших, Сергей Семёнович, то, разумеется, — с лёгким раздражением ответил второй помощник Бутурлина.

Это было обусловлено тем, что Собакин ему совершенно не нравился, но был выше в иерархии самой академии. И отвечать ему резко или прекословить было бы признаком дурного тона. Да, Иван Васильевич мог бы его уберечь от взыскания в случае чего, но зачем доводить до такого?

— Будьте добры, — попросил первый помощник и сделал нетерпеливый жест пальцами.

Вяземский еле сдержался, чтобы не ответить колкостью.

— Так-так-так, — бормотал Собакин, пробегая глазами список с именами и фамилиями. — Голицын, ага, правильно, так, Базилевская, Кутайсов, ага. Хм, а это кто? А, вспомнил, ну… Так, Зорич, Ламсдорф… фон Аден… — он поднял глаза на Глеба Ивановича и с насквозь фальшивым удивлением спросил: — А где же, позвольте спросить, Тучков, Ярцов и Позен? — даже руками развёл для пущего эффекта."

"— Как вы можете видеть, уважаемый Сергей Семёнович, Тучков и Позен заняли места только в конце первой сотни.

— Вы же знаете, что это наследники уважаемых родов? — начал он, плавно подводя к совершенно очевидному преступлению.

Но Глеб Иванович его перебил.

— У нас в академии других не бывает! — ответил он и поднял подбородок. — Будьте добры, отдайте список.

— Сейчас, — в елейной улыбке первого помощника читались холод и презрение, — только внесу необходимые правки.

— Нет! — отрезал Вяземский, чем заставил Собакина сощуриться и сжать кулаки.

— Вы же знаете, уважаемый, — последнее слово было произнесено сквозь зубы и больше было похоже на оскорбление, — что Тучков, Позен и Ярцов — друзья высокоуважаемого господина Голицына. Который в свою очередь является племянником самого генерала Ермолова. А тот в свою очередь является одним из покровителей академии. Так что без вариантов. Этих троих мы должны принять. А вот красножопым Аденом и его дружками Добромысловым и Жердевым мы вполне можем пожертвовать.

И Собакин взялся за перо, стоявшее на столе декана, чтобы вычеркнуть неугодных и вписать тех, кого хотел.

Желваки на лице Вяземского вздулись, кулаки поднимались на уровень груди. Он прекрасно понимал, что сейчас может расстаться со своей дальнейшей карьерой в академии.

— Я вам не позволю! — рявкнул он, подходя к столу. — Немедленно прекратите!

— Или что⁈ — насмешливо проговорил Собакин.