Наследник пепла. Книга I

— Ты же знаешь отца, — словно в тон моим мыслям ответила мать. — Он же у меня гроша не возьмёт. Мол, это тебе на булавки, а семью должен обеспечивать глава! И обеспечивает же! Вон, поди ж ты, уже и барон.

Мама мечтательно смотрела вдаль, и я понимал, что перед её глазами на гарцующем белом коне восседает её принц и по совместительству мой отец. Как, оказывается, много мелочей ускользнуло от меня в первой жизни. Ничего, в этой я не один миг, ни одну эмоцию не упущу!

Тут же вспомнилось, что, когда строилась усадьба, отец с матерью специально покупали для основания артефакторный защитный контур.

Только вот принять денег даже от матери я не мог. Уж не знаю, что сыграло во мне, но средства для существования я должен заработать сам и точка. Это, как мышцы. Если кто-то будет отжиматься и подтягиваться за тебя, ты ничего не накачаешь.

Но и отказать этой замечтавшейся женщине в такой момент я тоже не мог. Не хотел её обижать. Что ж, решение пришло само. Деньги на содержание Ады я буду аккуратно снимать, а эти пускай лежат в банке. Ничего с ними не случится. В крайнем случае можно будет перехватить на время.

Я сидел и любовался мамой — совсем ещё молодой, без всех тех ужасных морщин, следов горя, с которыми я её запомнил. Ещё умеющей смеяться и поддевать так, что хочется хохотать и ругаться одновременно.

— Так, — она вдруг спохватилась и с любовью посмотрела на меня. — Я тебя уже задерживаю. Давай-ка ты иди спать. А утром я тебе выдам последние ценные указания.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, как слипаются мои глаза. Всё-таки сегодняшний день был не самым лёгким. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сын, — ответила мать и сделала оберегающий знак рукой.

* * *Утро началось с того, что мама протянула мне две бутылки своей самой лучшей настойки. Надо же, я и не знал, что она брала их из Горного.

— Мам, и зачем? — я уставился на неё, отправляя в рот очередную порцию овсянки с малиной. — Ты же знаешь, что я не пью.

— Это не тебе, балда! — суетящаяся в гостиной женщина ничем не напоминала вчерашнюю романтическую натуру, это была подтянутая суровая надсмотрщица, проверяющая, всё ли сделано по регламенту.