Наследник пепла. Книга IV

Только подходить близко не рекомендую.

— Это ещё почему? — удивился я.

Между тем мы уже обошли озеро, и я увидел, что изображает конёк на крыше терема. У меня практически сразу потеплело в груди, потому что на крыше сидел никто иной, как рарог — символ рода матери.

Вокруг дома был возведён забор из толстых кольев, вкопанных в землю. Таким каким уже давным-давно никто не пользуется.

За кольями было видно, что цокольный этаж сложен из серого камня — возможно, привезённого прямо с Уральских гор. А два верхних этажа были сделаны из массивных брёвен, похожих на лиственницу — такую же, как и в усадьбе Тагая.

— А что это? — спросил я. — То есть, я понимаю, что это терем и всё такое… Но какое назначение у этого дома?

Наш провожатый поднял лицо к небу, и по его блестящей лысине скользнул луч солнца.

— Это самая первая резиденция Рароговых, — проговорил он. — Когда-то её возвели прямо рядом с капищем. Оно уснуло уже лет восемьсот назад, а дом сохранился отлично.

Он провёл ладонью по бороде, практически таким же жестом, как это делал Креслав, и продолжил:

— По слухам, кто-то из первых проводников капища установил защиту от распада, запитанную на капище.

И она до сих пор действует. Но есть и обратная сторона медали: новый глава клана, прапрапрадед нашего Креслава, так и не был признан домом. А капище уснуло после смерти своего проводника. Потому и резиденцию отгрохали, спрятав старую усадьбу от любопытных глаз. Терем теперь — просто образец зодчества и используется исключительно как музей.

Александр Любомирович развёл руками.

— Но и тут есть свои ограничения. Дело в том, что дом вообще не терпит пришельцев. Внутри, конечно, можно находиться, но гостевой пропуск даётся не более, чем на час. Потом людям становится плохо, и дом попросту выгоняет на улицу всех чужих, хоть зевак, хоть гостей.

— Ничего себе! — проговорил Тагай, оглядел дом снизу доверху и почесал затылок. — Вот это настоящий дом с привидениями, я понимаю.

— Да, — кивнул Александр Любомирович. — Только руки рекомендую не распускать.

— В каком смысле? — уточнил я.

— Там остались вещи владельца… древние экспонаты, ценности, — пояснил бородач. — Множество раритетов, которые до сих пор не могут вынести из дома. Последний раз, когда сюда забрались воришки и попытались что-то утащить, кисти рук им сожгло начисто.

Я стоял возле распахнутой калитки, сделанной из массивных досок, оттого и перекошенной. Свободный край её ушел в землю, и теперь она замерла в таком положении.