Наследник пепла. Книга IV

— Лучше расскажите, что не так с домом? Почему никого внутрь не пускаете? Почему дух дома такой злой?

— Да я не злой, — ответил мне домовой. — И вообще, я тут совершенно ни причём. Мои обязанности — охранять дом от повреждений, злых людей и их помыслов. Я не даю дому разрушаться. Каждое бревнышко здесь знаю, каждую щепочку берегу от плесени, гнили, насекомых всяких.

Он сделал перерыв, но почти сразу продолжил:

— В мои задачи входит, чтобы было тепло, светло и уютно. За атмосферу, одним словом, отвечаю.

А вот пропуск «свой-чужой» никак не я выдаю.

— А кто же его тогда выдаёт? — поинтересовался я.

— Его выдаёт капище, — уже не так ворчливо, но с какой-то грустью в голосе ответил мне домовой. — Вот с ним и договаривайся, собственно.

Я хотел ещё что-то спросить у Домового, но понял: ничего не добьюсь, пока не получу пропуск в терем.

«Интересно, — думал я. — Пропуск выдаёт капище. Хорошо. Но кроме атмосферы — за которую, по его словам, отвечал сам домовой — я ничего не чувствовал».

Не чувствовал я капища.

Не было ощущения той силы, которая лениво дремлет, будто сонный кот. Не было даже намёка на что-то похожее. Я в каждом шаге, в каждом своём движении пытался почувствовать, эту всеобъемлющую, огромную силищу, притаившуюся где-то рядом. Но всё было бесполезно. Капище не отзывалось.

К хорошему привыкаешь быстро. Вот и я привык, что ощущаю спящие капища, считая это самим собой разумеющимся. Раньше они отзывались всегда, где бы я ни находился: в приграничье, где я спас маму и сестру, в академии, даже в Коктау.

Они были рядом, их можно было почувствовать, энергетику, дух. Они могли отвечать либо не отвечать, это не важно. Но они были в доступе в качестве молчаливой поддержки и помощи.

А здесь была пусто. Такое ощущение, что сонный кот ушёл досматривать свои сны где-то в иное место. Но капища не могли уйти. Они могли только умереть. Сомневаюсь, что дед построил бы такую резиденцию на мёртвом капище. Тогда в чём же дело?

Может, домовой сказал правду? Я просто скорбный умом, вот и не могу увидеть? Мысленно я даже фыркнул.

До этого всё работало нормально. Если до воскрешения я вообще не чувствовал капища, то после — вполне себе. Едва ли тут могло быть какое-то кардинальное отличие. Да и капище принадлежало Рароговым — а значит, было связано с моей родовой силой.

К тому же ещё одним доказательство жизни капища было озеро. Живое, тёплое, почти горячее.