Наследник пепла. Книга IV

Он назвал несколько пар, и ребята с девчонками начали переглядываться. Ещё не все тут друг друга знали — особенно новичкам было трудно. Но некоторые пары были действительно неожиданными. Например, одной из пар были Морозова и Зорич.

Мне достался Толстой, Тагаю — Боян Болотов, а Косте — Голицын. Не то чтобы это было совсем неожиданно, но прослеживались некоторые закономерности.

— Значит, так, — проговорил Собакин, когда все пары были распределены. — Предупреждаю: использовать атакующие конструкты ёмкостью более ста единиц запрещено.

Сто единиц — это максимальная сила конструкта. Хоть на одну единицу больше… и, — он снова показал жезл, из которого выскочила молния, — вам не поздоровится. Тактики боя могут быть разные: чистая атака, чистая защита, но чаще — комбинирование. Имейте в виду: схватка будет продолжаться до первой крови. Но при этом опустошение источника не является причиной для остановки боя.

Он ткнул пальцем нескольких курсантов.

— Почему? Да потому что там, где вы столкнётесь с демонами, вас не прокатит сказать: «Подожди, подожди! Сейчас у меня источник наполнится, и я продолжу драться!» Нет, вас ушатают моментально.

Именно поэтому вы должны учиться распределять свои силы на всю длину боя. За нарушение правил последует наказание. Им вы сможете полюбоваться, когда появится первый провинившийся.

Сначала я подумал, что все спарринги будут происходить одновременно. Но нет, я ошибся. Как и на тестах, здесь тоже были свои ограничения.

— Значит, так, — снова проговорил Сергей Семёнович. — Схватки будут проходить по очереди, чтобы я успевал следить за использованием конструкта у каждого. Сейчас вы все снимете свои родовые амулеты защиты и атаки. Никаких исключений быть не может. Мне плевать, кто там вам на что их заговорил. Сейчас вы будете мериться чистыми силами. Я не хочу, чтобы защитные конструкты рода помешали выяснить, кто из вас круче.

Я без раздумий снял браслет — кажется, третий по счёту, который мне надевала мать, а также снял амулет прадеда.

— А это что? — Собакин кивнул на перевязь вокруг моего пояса. — Всё носишься как пингвин со своим яйцом? Когда там ваш рарог вылупится?

— А я что-то не понял, — проговорил Толстой, который уже старался держаться поближе ко мне. Уж не знаю, для чего. Может, рассчитывал нанести какой-то упреждающий удар или что-то в этом роде.

Мне было плевать."

"— И что это? — продолжил Лев Николаевич.