Наследник пепла. Книга IV

А затем эта игла превратилась в сверло, которым начали медленно, но уверенно пробивать основание черепа, стремясь добраться до самого сознания.

Но ударить нельзя. Нельзя ударить. Что лучше всего получалось у меня сегодня? Огненная кожа!

Я снова активировал защиту. Позволил пламени охватить всё тело — словно надел непробиваемый панцирь. И сразу все ладони исчезли со спины. Прекратилось и ментальное воздействие, сверло будто выдернули из головы.

— Хорошая защита, хорошая, — резюмировал менталист. — Не наша, не клана Молчащих.

Скорее всего, какая-то родовая техника. Только немного усовершенствованная. Лично я такую не знаю, но даже её можно попытаться взломать. Скажем так, если бы здесь был не один человек, а трое, тогда треугольник защиты можно было бы разрушить. Если четверо, то можно было бы взломать его с перпендикулярным воздействием. Тогда Виктору действительно стало бы плохо.

Он вздохнул и развёл руками.

— Но в одиночку сложно. Очень сложно. И могу сказать определённо: у парня прекрасно развита магическая защита.

Она старательно компенсирует возможные слабости и адаптируется.

Креслав явно обрадовался таким словам, но взгляд его оставался напряжённым, почти непроницаемым. Такой же был у отца, смесь гордости и тревоги.

После проверки менталист объявил, что испытание окончено, других тестов не будет. Я поблагодарил его, кивнул деду и пошёл к себе."

"Но чуть позже, проходя мимо отцовского кабинета, случайно стал свидетелем скандала, эхо которого доносилась даже сквозь массивную дубовую дверь.

— Ты что ж это наделал, морда ты рыжая? — рычал дед. — Ты что же, поставил своим детям ментальную защиту, а жене — нет? Да как ты мог? Она тебя так любит, а ты зажал родовую технику!

— Я⁈ — возмутился отец. — Вы сами внукам чего-то наставили, а Гориславе зажали, видимо, потому что она мужа «не того» выбрала!

— Так, спокойно, — сказал я, заходя в кабинет. — А то сейчас ещё подерётесь, как пьяные за таверной. А на самом деле никто никому ничего не ставил.

На мне скрестились два прожигающих взгляда.

— Я нахожусь под кровной клятвой, поэтому многое не могу рассказать. Но скажу одно, эта защита — произведение искусства, созданное моим другом. Повторить такое вряд ли кто сможет, даже он сам. Поэтому, дорогие мои родные, давайте прекращайте ругань. Лучше подумайте, что амулет, который дед мне недавно предлагал, можно отдать матери. И всем станет спокойнее — и ей, и нам.