Наследник пепла. Книга VI

Скажи, пожалуйста, работают ли вот эти амулеты? — я показал ей два артефакта. — На невидимость. Сможем ли мы с ними стать недоступными для глаз простых наблюдателей?

— Конечно, вообще без проблем, — развела руками Аза. — Ты можешь с этими амулетами принять облик чего угодно. И даже отсутствия чего угодно.

Она говорила так, потому что ей это было совершенно очевидно.

А вот у меня всё-таки возникали вопросы во время эксплуатации.

— Вот представь, что тебя накрывает невидимым плащом, — улыбнулась она. — И всё. Ходи как хочешь.

Главное, не кричи громко и обувь без металлических подков используй, потому что звуки он лишь частично приглушает, но громкие эти амулеты не поглощают. Так что, по большому счёту, имей в виду: звуки нужно будет контролировать.

Она усмехнулась.

— Громко не топать, не пердеть, не грызться между собой, не ржать над шуточками.

— Понятно, — кивнул я с улыбкой. — Хорошо, буду следовать всем твоим указаниям.

— Вот и чудненько, — проговорила Аза. — Что-то серьёзное?

— Я надеюсь, что с такой экипировкой ничего серьёзного, — ответил я.

— Ну и ладно, — кивнула Аза. — Успехов в твоих делах.

И последняя фраза прозвучала настолько искренне, что у меня даже мурашки по спине пошли.

Я поспешил развернуться и пойти спать, потому что вставать надо было действительно рано."

"Голицын пришёл на полчаса раньше, чем мы договаривались. Судя по всему, он понимал, что дело серьёзное. Мы взяли дедов экипаж и отправились к институту. Там встали с самой не просматриваемой стороны, нацепили амулеты и полезли через забор.

Тут очень сильно помог Голицын, подморозив в нужных местах ступени. Причём он делал это умело — так, что подошва из-за разницы температур не скользила. Она как будто немножечко примерзала к этой самой ступеньке.

Собак, к нашему облегчению, уже убрали. Потому что я подумал: люди нас не увидят, не услышат, а вот собаки учуют полюбому. А жечь бедных голодных шавок только из-за того, что с ними тут жестоко обращаются, я не хотел.

Мы быстро прошли к мощному дубу, стоявшему возле ближайшего корпуса и укрылись за ним, чтобы на нас никто не наткнулся бы случайно.

А затем приблизились к окну, на котором стояли решётки, толщиной с мой большой палец, и заглянули в него.

То, что мы увидели, казалось совершенно невероятным. По крайней мере, для меня.

Утренняя побудка в Институте благородных девиц на первый взгляд оказалась сродни нашей ночной тревоге на боевом факультете, но только сродни. Здесь всё было гораздо строже и ещё более жёстко.