Неправильный лекарь. Том 1

Проснулся от настойчивого стука, приятный бархатистый женский голос, показавшийся смутно знакомым, настойчиво и взволнованно звал меня по имени. Сквозь приоткрытые тяжелые шторы пробивался утренний оранжево-розовый луч, отраженный от облаков. Ярким пятном на книжном шкафу он призывал меня встать из постели и идти открывать дверь.

— Минуточку! — крикнул я, судорожно натягивая штаны и кинулся к шкафу за рубашкой.

Стук затих, но я прекрасно понимал, что ждут, пока я открою, поэтому торопился, как мог. Быстро пригладил непослушные волосы и пошёл открывать.

За дверью оказалась невысокая стройная женщина с гордой осанкой, на вид лет сорок пять. Строгое красивое аристократическое лицо обрамляла богатая элегантно уложенная шевелюра волнистых каштановых волос с лёгкой проседью. Большие карие глаза смотрели на меня с любовью и тревогой. Она уверенно и бесцеремонно вошла в кабинет, оттеснив меня внутрь.

— Сашенька, как ты? — спросила она, приобняв меня, встала на цыпочки и нежно поцеловала в щёку.

Я сразу понял, что это мать. — Отец мне только утром всё рассказал, я всё побросала и бегом сюда, даже причесаться не успела. Что с тобой случилось? Расскажи мне по нормальному. Ты же знаешь отца, он как всегда в двух словах, больше раздразнит, чем объяснит.

Зашибись, это она ещё не причесалась? Значит, когда причешется, то вообще королева. А моя мать настоящая красотка, как говорится, ни в сказке сказать, ни пером описать. Зная теперь обоих родителей, не возникает вопросов, откуда я такой красавчик.

— Да уже всё позади, мам, всё хорошо, — попытался я её успокоить, поглаживая по плечу. Она припала к моей груди и крепко обняла. — Только вот с памятью серьёзные проблемы. Почти ничего не помню.

— Совсем ничего? — она резко отпрянула от меня и взволнованно посмотрела в глаза. — Ну меня-то ты вспомнил?

— Тебя невозможно забыть, — важно заявил я. Естественно это неправда, но материнское сердце надо жалеть, холить и лелеять, а такие слова — это целебный бальзам для него.

— Только по поводу всех предыдущих событий и того, что я когда-либо делал в голове полная пустота, осталось только изображение."

"— Отец сказал, что тебя ранили, — сказала она и распахнула на мне рубашку, которую я не успел застегнуть до конца, осматривая свежий рубец слева на груди. — Ну тут он справился, его стезя. Он сказал, что тебе сильно досталось по голове, покажи.

Я наклонился к ней и повернул голову, чтобы ей удобно было рассмотреть шишку на темени.