Неправильный лекарь. Том 2

Насколько я помню, он никуда не звонил, значит и не мог сообщить, что нашёл меня, если не сделал этого раньше. Будем надеяться, что нет, он ведь сначала должен был убедиться, что новый доктор в клинике — это именно я. Всё равно обо всём случившемся я доложу главному полицмейстеру Питера Белорецкому, а только потом буду разговаривать с местной полицией.

Через минуту в кабинете уже было несколько лекарей из соседних кабинетов. Они уставились на кровавое зрелище и замерли на месте. Такого шоу у них в клинике наверно ещё не было.

— Всё в порядке, господа, не волнуйтесь, — вяло улыбнулся я, чувствуя, что взмок как мышь, а перед глазами потемнело. — Просто небольшое недоразумение, мы уже разобрались, дальше дело полиции.

— Александр Фёдорович, вы ранены, — услышал я знакомый голос. Даже не заметил, как сюда попал Олейников. — Пусть его кто-нибудь другой подержит, а я посмотрю вашу рану. Это он вас вот этим что ли?

Я повернул голову в том же направлении, что и Павел Алексеевич.

На полу валялся кинжал почти ювелирной работы с длинным окровавленным клинком.

— Да, он самый, — сказал я, пытаясь встать, но меня повело в сторону.

— Коллеги, помогите! — крикнул Олейников и меня дружно подхватили и уложили на мой же манипуляционный стол.

Весь левый бок горел адским пламенем. Не исключено, что клинок был еще и отравлен. Павел Алексеевич не церемонясь рванул на мне рубашку, пуговицы полетели во все стороны. Осмотрев рану, он присвистнул. Значит там совсем весело, а мне показалось, что он просто задел по касательной.

Олейников приложил ладонь к ране, и я почувствовал, что жжение усилилось. Мог бы и мастера душ позвать, изверг! Вслух я этого говорить не стал, человек за мою жизнь борется, а я ещё под руку вякать буду. То ли от нарастающей боли в ране, то ли от кровопотери или действия яда, я отключился."

"Странные видения. Андрей рассказывал мне сидя за столом в ресторане о пользе золотого амулета и как он выручает в жизни.

В том числе в бытовых целях — помогает мыть полы и вытирать пыль с люстр. Мне было так смешно, что я не удержался и ржал во весь голос. Андрей обиделся и начал пулять в меня молнии. Боли не было совсем, наоборот щекотно, особенно в левом боку. Я закатился от смеха так, что было трудно дышать, практически невозможно. Именно поэтому я с детства ненавижу щекотку.

Когда я смог резко вдохнуть, открыл глаза и сначала не мог понять, где нахожусь.