— А вы не слишком многого от меня ожидаете? — искренне удивился я, и ощутил лёгкий толчок в спину. — Даже просто как-то прорваться мимо сильнейшего известного существа Орды к его слуге повелителю мёртвых — это уже подвиг. А забрать у него взрослого мужчину и уйти — задача вообще невыполнимая.
Полковник смотрел на меня мрачно.
— Да, и именно поэтому вы не являетесь стражем.
— Я напомню вам, что именно ваши стражи и не справились.
Да и вообще звучит это как-то жутко притянуто. И откуда он знает, что Воронов пытался дать мне статус Стража? Ему мог рассказать кто угодно, но слыша такое отношение почему-то на ум приходит Ушаков.
Мистер крыса явно имеет влияние среди высших офицеров, а этот вовсе не одарённый и дружба со «Стражем» дорогого стоит.
Ирина вышла вперёд, улыбнувшись и опередив опешившего от таких слов Воронова.
— Товарищ полковник, прошу, этот человек спас нас от судьбы хуже смерти. Он сделал невозможное. Только потому что он сражался, Нестеров не стал ещё одним изменённым.
— Верно. Однако Нестеров героически отстаивал наш комплекс… И именно это я должен с вами обсудить, — Климов мрачно посмотрел на меня, вскинувшего бровь. — Он стоял до конца, немного не дождавшись прихода Серебряковой и был убит в бою. О том, что его превратили в нежить никто не должен знать.
— Алексей спас нас и не позволил исказителю действовать дальше! — воскликнул Воронов.
— Он убил нежить и вывел вас, пока Нестеров сдерживал исказителя. От того, что Алексей не справился его заслуга не вырастет.
Для его же послужного списка куда лучше будут выглядеть только успехи по спасению пленных.
В целом, логика прослеживалась, хотя Воронов судя по взгляду, закипал. Да, не стоит забывать, что для своего чина он довольно молод. Где-то немного за тридцать пять, ещё в самом расцвете. Старые одарённые не вышли бы в поле. А мой друг, полагаю, был неплохим офицером с быстрой карьерой раньше.
— Делаете Нестерова героем посмертно? Разве что-то изменится от проигрыша чуть раньше? — поинтересовался я.
— Да. Сейчас стране очень нужны герои и в конце их истории не должно быть чёрной строки о худшем конце. Поэтому факты фиксированы. Их оспаривание будет считаться фальсификацией, порочащей имя героя России.
— Вы не видели, как он сражался… — Воронов запнулся и посмотрел на меня, положившего руку на плечо. Полковник не думал спорить.
— Полковник Климов прав. Народ следует воодушевить и чистая героическая история звучит лучше.
