– Неужели полковник Зарубин не пояснил вам, по какому делу он интересуется личностью Стекловой?
– Не пояснил. Но мне показалось, что речь идет об обстоятельствах ее смерти.
– Ее смерти? – растерянно переспросил Паюшин. – А что не так с ее смертью?
Да, парень, ты и сам импровизировать не умеешь, и к чужим экспромтам не готов. Как же ты до майора-то дослужился с такими хилыми навыками?
– У меня сложилось впечатление, что у Сергея Кузьмича возникли определенные подозрения. Речь шла о характере Стекловой, о наличии у нее преданных друзей и явных недоброжелателей, а такие вопросы обычно задают, когда пытаются понять, кому может быть выгодна смерть человека.
Но это только мое впечатление, оно вполне может быть ошибочным. Сам Зарубин ничего не говорил по этому поводу.
Настя лгала непринужденно и легко. Но не говорить же правду! Как будто у Сережки и Ромчика мало проблем и без этого «гестаповца». Ромка, поди, и так уже клянет себя за то, что на свадьбе выпил чуток лишнего и проболтался Насте.
– Я удовлетворила ваше любопытство, господин майор? – Она демонстративно посмотрела на часы. – Прошу меня извинить, с минуты на минуту здесь появится мой муж. Полагаю, афишировать нашу задушевную беседу не в ваших интересах, или я ошибаюсь?
– Афишировать не стоит, – со значением, тяжеловесно и многозначительно подтвердил Паюшин."
"Ох ты господи… И что он сделает, если Настя через две минуты позвонит Зарубину и все расскажет? На ком будет отыгрываться? Никаких домашних заготовок, никакой мало-мальски приемлемой легенды, одна сплошная самодеятельность, круто замешенная на самонадеянности.
Основа основ оперативной работы: прежде чем войти в помещение – подумай, как будешь из него выходить. Планирование, предварительная проработка, просчет вариантов – куда все девалось? Никого этому уже не учат, потому что ни от кого это уже и не требуется.
Через окно Настя увидела приближающегося Чистякова.
– Вам пора, – быстро проговорила она. – Мой муж уже здесь.
Паюшин поднялся, но не уходил, стоял и смотрел на нее вопросительно. Ну ясен пень, чувствует себя слоном в посудной лавке и не знает, как все исправить. Нет у Насти Каменской к нему зла, ну честное слово, нет. Но и жалости нет тоже. Человек на службе. Однако халтуру это не оправдывает.
– Ничего не могу обещать, – ответила она на незаданный, но хорошо читаемый вопрос. – Мои отношения с друзьями – это мое частное дело, в вашу компетенцию оно не входит.
