А остальные?
– Гиндин – точно нет, он сутулый, хилый совсем, шаг неровный, как будто по кочкам подпрыгивает. У того, кто хотя бы год подготовкой занимался, такой походки и осанки не бывает.
– Отлично. Дальше?
– А чего дальше? – Виктор пожал плечами. – Лазаренко вы сами видели, у него жир из всех щелей лезет, а плечи узкие и бицепсы тонкие, там мускулов вообще нет ни грамма. Этот даже кошке шею не свернет, не то что человеку.
– Еще минус один. А Димура?
– Ну… – Виктор снова помолчал. – Так-то он ничего, ладный.
Но у него стекла в очках очень толстые. Значит, зрение совсем плохое.
– Разве? – удивилась Настя. – А мне показалось, стекла обычные, как у всех.
– Да нет, я не про те очки говорю, в которых он ходит, а про те, в которых он доклад читал.
– Не поняла…
– Так он же очки поменял, когда вышел на трибуну. Вы не видели, что ли?
– Нет. Отвлеклась, наверное.
Она действительно отвлеклась, рассматривая ученых, занявших первый ряд, и вспоминая, кого как зовут. С некоторыми ее при случае знакомил отчим, занимавшийся преподаванием в Академии, с другими она сталкивалась, когда работала над диссертацией.
– И что, не заметили, что на трибуне он был не в тех очках, в которых с вами разговаривал?
– Увы, – Настя развела руками, – не обратила внимания. А ты молодец, детали видишь. Дьявол, как известно, кроется именно в деталях. Получается, эти четверо у вас выпали. Больному легче.
– Уверены?
– Я ведь свою часть работы тоже выполнила, – улыбнулась Настя.
– На твой звонок они отреагировали правильно, как только услышали фамилию Литвиновича. Про статью рассказали, потом сообразили, что в рабочих материалах информации еще больше. Они ведь знали, что в материалах есть все интересующие нас имена, но скрывать не стали. В статье, где описан Литвинович, ни Чекчурина, ни Майстренко нет, и если бы ученики Стекловой ограничились только этой одной статьей, а про остальное умолчали, можно было бы еще что-то подозревать. Но в материалах есть все трое потерпевших, а наши молодые ученые с легкостью выразили готовность их предоставить.
Поступили бы они так, если бы были причастны ко всей серии?
Виктор задумался. Надолго.
– Наверное, они и про Литвиновича бы не сказали, – полувопросительно протянул он наконец.
– Вот и я о том же. Они и про Матвея рассказывали, когда ты отошел. В общем, на мой взгляд, ученики Стекловой чисты, аки ангелы. Ну что, разъезжаемся?
– Ага. До свидания.
