Все разложено по определенной системе, она не нарушается, и всем удобно.
– Здесь научные материалы Светланы Валентиновны? – спросила Настя.
– Не только. Наши тоже, мы же после ее смерти продолжаем работать над темой. Сначала Матвей предложил свою дачу просто как место, куда можно вывезти библиотеку и бумаги и спокойно их разобрать. Сын Светланы Валентиновны не дал нам возможности заняться этим у нее на квартире, а всего много было, не только бумаги, но и журналы, книги, ежедневники, вырезки из газет. Представляете, сколько этого добра накопилось за десятки лет научных исследований?"
"– Думаю, немало, – кивнула она, вспомнив, сколько папок и документов разобрала и выбросила, готовясь к переезду на новую квартиру.
А ведь она не занималась наукой, как профессор Стеклова, а служила в уголовном розыске. Науки в ее жизни было всего ничего – жалкие три года, в течение которых она работала над диссертацией, и это не шло ни в какое сравнение с многолетней научной деятельностью покойной Светланы Валентиновны.
– Ну вот, – продолжал Лазаренко, – пока разбирали – начали делать записи, если натыкались на какие-то мысли или заметки, важные для того, что мы делаем сегодня или будем делать в следующем году.
Записывали просто для памяти, чтобы не забыть. Однажды сидели вот так, разбирали и вдруг поняли, что Илью нигде не видно. Поискали, покричали, а потом обнаружили его наверху, на втором этаже. Сидит, пишет что-то, так увлекся, что нас не слышал. Оказалось, наш Гиндин набрел в набросках Стекловой на какое-то замечание, у него мысль включилась, и он помчался скорее записывать, пока она не улетучилась.
Ну и втянулся, да так, что с трудом оторвали. Мы тогда, помнится, над ним смеялись как идиоты, все подшучивали, а через некоторое время сами не заметили, как начали поступать точно так же. Знаете, Анастасия Павловна, научная работа – такая зараза! Пять минут поразбираем – и на два часа расползаемся придумывать. Поэтому так медленно и получается. Уже больше месяца прошло, как Светлану Валентиновну похоронили, а мы еще с бумагами не закончили.
Вместо этого две статьи наваляли и некоторые анкеты доработали.
Он добродушно рассмеялся и принялся заваривать чай.
– Вы скажите, что вас интересует, и я мигом найду. Только Литвинович?
Настя не ответила, продолжая рассматривать помещение. Большая комната, рядом кухня. Илью Гиндина нашли на втором этаже… А что там? Тоже комнаты? Или нежилой чердак?
– Хороший дом, – задумчиво проговорила она. – Сразу видно, что строили с любовью.
