Дело будет пухнуть, сосунки мои, которых я в бригаду взял, без дела не останутся, и руководство довольно. Пока мы делаем вид, что работаем по Фадееву, у нас есть шанс получить любые продления и прочие поблажки, потому что людей, заинтересованных в том, чтобы Фадеева прижали, очень много.
Антон ошеломленно молчал. Да, он не первый день служит в розыске, и Барибан – не первый следователь, с которым он имеет дело. Но такого откровенного, жесткого, неприкрытого цинизма он не встречал.
– Что, не нравится? – криво усмехнулся Барибан.
– А как ты думал? Если дело реально сложное и резонансное и если его надо по-настоящему раскрыть, то только так и можно чего-то добиться. По-другому хрен чего получится. Слишком много контроля сверху, и перед всеми надо суметь гопака сплясать и ноги при этом не переломать. В общем, так, подполковник: Очеретин пусть идет домой, постановление я сейчас накатаю. Теперь очередь блогера чуток посидеть. У нас все по-братски, всем сестрам по серьгам.
Он вывел на экран компьютера бланк постановления об отмене меры пресечения и начал резво вбивать нужные слова и цифры.
Распечатал на принтере, поставил подпись.
– Из-за дремовского видео ваше УСБ сильно зверствует?
Сташис пожал плечами.
– Да нет, все в рамочках, ничего сверхъестественного. А ваше? Вас ведь трое в бригаде. Трясут?"
"– Может, и трясли бы, если б им волю дали, – хмыкнул Николай Остапович. – Да только кто ж им эту волю даст? У них тоже высокое начальство есть, а оно готово на что угодно, чтобы вопросы по бизнесу порешать.
Когда на весах общественное мнение и деньги, то деньги всегда перевешивают, сам понимаешь. А вот когда денег нет, тогда и про общественность могут вспомнить, и про мнение. Ладно, подполковник, чего по делу нет – я понял, а что есть?
– Один из участников преступной группы – бывший наш сотрудник.
– Точно? – вздернул брови Барибан.
– Точно. Москвина Анна Эдуардовна, из тверской наружки, уволилась год назад. Засветилась на камерах рядом с Чекчуриным и Майстренко перед их убийствами, а до этого – рядом с загородным домом Чекчурина.
Тут есть совпадение с Фадеевым…
Антон не успел договорить: в кармане завибрировал поставленный на беззвучку телефон. На экране высветилось «Кузьмич». Он вопросительно взглянул на следователя.
– Разрешите? Это Зарубин.
– Валяй, – махнул рукой Николай Остапович.
Сташис выслушал то, что сказал начальник, и медленно убрал телефон. Он пытался сообразить, что теперь со всем этим делать.
– Ну? – нетерпеливо спросил Барибан.
