Схватив парня за куртку и прижав спиной к стене, Виктор спросил:
– Ты кто?
И с удовлетворением отметил, что дыхание почти совсем не сбилось и голос звучит ровно. А вот у беглеца в серой шапке с дыхалкой совсем беда.
– Я… – пропыхтел тот, задыхаясь и хватая ртом воздух. – Я – Матвей… Пусти…
– Ага, щас, – презрительно бросил Вишняков и достал наручники.
«Поздравляю, – сказал он сам себе, – вот и первое задержание по делу об убийстве. Можешь ведь, если как следует постараешься».
Матвей"
"Ночь в изоляторе – то еще удовольствие, но Матвей не роптал, наоборот, почти гордился собой.
Он ничего лишнего не сказал, ребят не выдал, не назвал ни одного имени. Своих не сдают. Правда, не война и даже не революция, очевидного противостояния «наших» и «врагов» не наблюдается, но полиция уж точно к «нашим» не относится, тут и обсуждать нечего. Полиция состоит на службе у государства, а государство, в котором живет Матвей Очеретин, и есть самый главный враг своего народа. Всё делает, чтобы людям жилось как можно хуже, как можно труднее.
Чтобы перемерли все, кто послабее. Пусть останутся только молодые сильные волки и акулы, которые сами себя прокормят и вылечат, если что. А от тех, на кого приходится тратить бюджетные деньги, оказывая всякую социальную помощь, следует как можно быстрее избавиться. И первые на очереди – больные дети и беспомощные старики. Вот так. Разве можно уважать и любить такое государство? И разве можно уважать полицию, которая ему служит?
Так всегда говорил отец, но Матвей поверил не сразу, сопротивлялся какое-то время.
На электронную почту Карге Стекловой регулярно приходили письма «От мэра Москвы», в которых описывалось, какие затеи городские власти придумывали для пенсионеров: и экскурсии, и группы здоровья, и курсы всякие, мастер-классы, творческие студии. Бесплатно! Ну, или не совсем бесплатно, но за вполне подъемные деньги. Но отец был непреклонен.
– Экскурсии и студии – это же для тех, кто на ногах и в разуме, со зрением, слухом и мозгами.
А ты хотя бы представляешь, сколько у нас таких стариков, которые уже ничем этим воспользоваться не могут? Им из подъезда выйти – и то проблема. Не видят, не слышат, ноги не ходят. Им не курсы нужны, а нормально организованная социальная помощь, и не такая, как сейчас, – абы как два раза в неделю, а ежедневная и объемная: чтобы продукты приносили, кормили, в квартире убирали, помыться помогли, поговорили с ними, и медсестра чтобы приходила как минимум через день.
