Кто-то из них проболтается, а мне отдуваться?
– А как ты хотел? – Генерал улыбнулся скупо и немного грустно. – Так служба устроена. И не нам с тобой правила менять. Иди, Сергей Кузьмич, домой пора. И тебе, и мне."
"«Хоть бы уж скорее нового начальника отдела прислали, – думал Сергей, шагая по длинным коридорам. – Тогда я перестану быть и. о., вернусь на свою должность, а если что – с нового и спросят. За всех ответит, и за нас, семерых, и за других тоже. Ну что ж за жизнь такая несуразная!»
Подходя к своему кабинету, он столкнулся с двумя прикомандированными: Колюбаевым из Юго-Западного округа и Есаковым из Восточного.
Колюбаев, тот самый, что недавно перевелся из области, нес в руках чашки, с которых на пол капала вода, Есаков тащил пакет с какой-то выпечкой. «Один в буфет бегал, второй в туалете чашки мыл, – машинально отметил Зарубин. – Значит, домой не собираются». Эти двое работали версию убийств по личным мотивам.
– Как успехи? – поинтересовался Сергей.
Насколько он помнил, оперативники должны были изучить информацию о последних часах жизни потерпевших Чекчурина и Майстренко, выяснить, с кем они общались, что говорили, не жаловались ли на преследование, после чего собрать записи с камер в тех местах, где убитые проводили время непосредственно перед гибелью, отсмотреть их внимательно и постараться найти одного и того же человека, который проследовал бы за будущими потерпевшими.
По Чекчурину все это уже было сделано, теперь предстояло проделать то же самое по Татьяне Майстренко и сравнить результаты.
Понятно ведь, что убийца должен был следить за своими жертвами, идти по пятам, чтобы поймать удобный момент для осуществления задуманного.
– Пока ничего, – ответил Есаков. – В глазах уже мутится. Вот решили перерывчик маленький сделать, похавать.
– Ну, тогда приятного аппетита и бог в помощь. До утра собрались сидеть?
Есаков картинно развел руками, отчего верхняя ватрушка из пакета едва не выпала на сомнительной чистоты ковролин, которым был устлан пол коридора.
– А что, есть варианты? Нас двое на все про все, ни от кого помощи нету.
– Положим, не на все, а только на одну линию, так что нечего ныть.
– Ну да, на одну линию двое, на другую – четверо плюс нарки, разве это справедливо? Или у вас на Петровке так принято, чтобы для своих нагрузка поменьше, а для чужих – полной поварешкой?
Вот же черт! Большой как в воду глядел. Уже внутри крохотного коллектива заметили, по сколько человек на какую версию брошено, и делают выводы.
