Ладно, не будет она терзать этого дорого одетого Паюшина, он ведь тоже приказ выполняет, государеву службу несет. Он не виноват.
– Теперь о деле. Вас интересует, кто и в связи с чем разговаривал со мной о Стекловой, я правильно поняла?
Паюшин одобрительно закивал, Настина сговорчивость ему явно понравилась.
– Да, правильно.
– Со мной разговаривал вчера вечером по телефону капитан Дзюба, а сегодня утром – полковник Зарубин.
Скрывать смысла нет, не зря же этот крендель приперся к ней на занятия.
Значит, либо наружка доложила об утренней встрече, либо они контролируют звонки оперов, занимающихся делом Учителя. Если она попытается соврать так грубо, то ребятам точно не поздоровится. А вот если не грубо, то…
– Что они вам пояснили?
– Ничего. Дзюба спросил, знала ли я Стеклову и могу ли хоть что-то рассказать о ней. Я ответила, что была знакома со Светланой Валентиновной в тот период, когда работала над диссертацией, изучала ее труды и имею некоторое, не очень глубокое, представление о том, как она руководила кафедрой, но это было давно, полтора десятка лет назад.
Утром я встретилась с полковником Зарубиным и поделилась с ним своими воспоминаниями более подробно. На этом всё.
– Но они хоть как-то объяснили вам свой интерес к личности профессора Стекловой?
– Они не обязаны ничего мне объяснять. Они спросили – я ответила. Господин Паюшин, я, конечно, уже десять лет в отставке, но работу свою помню неплохо, можете мне поверить. Я знаю, что такое служебная тайна и тайна следствия, и понимаю, что действующий оперативник скажет мне ровно столько, сколько сочтет нужным и сколько дозволено нашими, то есть теперь уже вашими, внутренними приказами и инструкциями.
Поэтому никаких вопросов я им не задавала. Раз спрашивают, значит, им это нужно для дела, а не для того, чтобы посплетничать на лавочке с соседями. Кстати, вам я тоже вопросов не задаю, если вы заметили. Службу вашу я не люблю и не скрываю этого, но к понятию «должностные обязанности» отношусь с уважением.
Сергей Кузьмич, как я поняла, прикидывал, являюсь ли я источником информации, нужной для доказывания, и можно ли использовать меня в качестве свидетеля, то есть буду ли я полезна для следствия. Стандартная задача любого опера.
– И к какому выводу пришел Зарубин?
– Понятия не имею. Он ничего не сказал, только поблагодарил. Но я готова к тому, что меня может вызвать на допрос следователь, это нормально.
