– Носки снимите, пожалуйста, – терпеливо попросила Инга.
По тому, как неловко и неуверенно мужчина стоял на одной ноге, стягивая носок, она уже начинала примерно понимать, какие у него проблемы со спиной.
– А чего ж не репатриировалась? Родня-то есть в Германии? – продолжил он свой допрос, укладываясь на высокий стол.
– Лицом вверх, пожалуйста. Никого нет. Мои предки приехали в Россию еще при Петре Первом, какая уж тут родня.
Подобные вопросы Инге за свою жизнь приходилось слышать тысячи раз, и они уже не раздражали, а ответы слетали с языка автоматически.
– Сама-то замужем?
– Лежите, пожалуйста, молча и не разговаривайте, отвечайте только на мои вопросы, хорошо?
– Как скажешь, – проявил неожиданную покладистость владелец фирмы. – Лёнчик предупреждал, что ты не болтливая. Вижу, не обманул.
Инге хотелось спросить, давно ли Фадеев знает кладбищенского работника Юрия и на какой почве у них сложились такие доверительные отношения, но она понимала, что это будет не к месту.
Не пришло еще время для разговоров на личные темы.
Примерно через час она, снова одетая в теплый свитер и зимние, на подкладке, брючки, сидела в кресле для посетителей перед огромным рабочим столом, за которым расположился сияющий довольной физиономией Виталий Аркадьевич. Рядом с ним стоял Артем с толстым органайзером в руках.
Оглашенные Фадеевым условия были немногочисленными и понятными. Первый месяц – пробный. Результат первого сеанса его воодушевил, но необходимо убедиться, что это не случайность и что такой же результат будет выдаваться стабильно.
В течение пробного месяца Инга будет приезжать либо сюда, в офис компании, либо домой к Виталию Аркадьевичу в свободное от работы время. Если через месяц Виталий Аркадьевич останется так же доволен, как в данный момент, Инга Гесс увольняется из клиники и поступает в полное распоряжение своего нового босса, чтобы оказывать ему и его близким помощь в любой потребный момент. Во все прочие моменты она вольна распоряжаться собой, в том числе может заниматься другими пациентами, это ее личное дело.
Но никаких разговоров на тему «я к вам приеду завтра, потому что на сегодня у меня записаны другие люди» Фадеев не потерпит. Он будет платить большую зарплату за работу лично с ним и его окружением, а все остальные пациенты должны идти по остаточному принципу.
– Это понятно? – строго спросил он, пристально глядя на Ингу.
– Более или менее.
