Отмеченный Смертью VI (СИ)

Второй раз получив отказ, Люк был не слишком заинтересован в продолжении разговора. Да и оставаться в этом пропитанном кровью месте было не слишком хорошей идеей. Быстро обыскав тела павших врагов, Люк сжег их, при помощи «Пекла» мгновенно создав температуру, достаточную даже для дастера пятой ступени.

Никто не был против. Хотя было принято хоронить покойников в земле, это не являлось твердым правилом. В этом мире, где весь ци впитывался неизвестной силой, просто не могли существовать призраки или духи Инь. О нежити тут тоже ничего не слышали.

Главное — не оставлять тела валятся на земле, чтобы не допустить распространения различных инфекций, ну а то, каким образом они вернутся к природе — дело десятое. Вознесется душа к Создателю или будет утянута в чертоги Спящей определялось ровно в момент смерти и никакого отношения к похоронным обрядам не имело.

Добычей Люка стало всего чуть больше сотни альтов. Имущество дастера даже третьей ступни обычно составляло больше, но кто станет таскать все деньги с собой? Эти люди рассчитывали, что миссия будет краткосрочной и взяли с собой деньги только на путевые расходы.

Для этих целей и десяти альтов было бы слишком много.

Так оно и было, на самом деле. Дастеры третьей ступени имели при себе от трех до десяти серебряных монет, в то время как большую часть суммы Люк получил обыскав кошель Августа. Добыча же с дастеров четвертой ступени досталась тем, кто их убил, то есть Генриху и Ише. Девушка оказалась довольно щедрой, и отдала всю свою долю трясущемуся Пьеру, выписав сверху чек еще на сто серебряных монет.

Что касается Генриха, он оставил добычу себе, при этом с сожалением поглядывая на перерубленный надвое клинок Августа. Это было очень хорошее оружие, и он бы с радостью отдал за него свою долю, да еще и доплатил бы сверху, но, жаль, этот славный меч принял свою гибель одновременно с хозяином.

Закончив с делами здесь, группа отправилась в путь.

Распорядитель ближайшей почтовой станции был крайне недоволен опозданием Пьера, но несколько звонких монет помогли ему обрести спокойствие и человеколюбие.

Во всяком случае, он пообещал не докладывать об этой ситуации начальству. Пьер мог бы и ничего не платить, рассказав все как было, но Иша была не заинтересована, чтобы о случившемся кто-то знал. Это могло плохо сказаться на репутации рода. А списать нападение на простых разбойников было невозможно — в центральном кантоне их уже много лет как никто не видел. Пришлось Пьеру брать вину на себя.