Его действительно ждали: от столика, стоявшего у окна, на него приветливо смотрел благообразный Семеныч. Смотрел и махал детской ручкой — приглашал.
— Водку будешь пить, Сашок? — спросил Семеныч, добродушно наблюдая за тем, как устраивался в удобном кресле Саша.
— Не сейчас. — Из Семенычевой бутылки Саша налил в чистый фужер минеральной воды и гулко, с видимым наслаждением выпил.
— А сейчас что делать будем? — простодушно полюбопытствовал Семеныч.
— Торговать.
— Ты что, мешок с рисом прямо в «Асторию» приволок?
— Сегодня у меня товар мелкий и очень дорогой.
— Саша улыбался.
— Золотишко? Камушки? — заволновался Семеныч.
— Вот, — сказал Саша, из внутреннего кармана вытащил Артурову финку и с силой воткнул ее в стол. — Купи.
Финка твердо стояла. Семеныч не отводил глаз от наборной ручки, на которой отчетливо читалось: «Пуха».
— Гражданин, вы испортили скатерть и портите стол, — строго осудил Сашу подошедший официант. — Вам придется возместить ущерб…
— Семеныч возместит. Возместишь, Семеныч? — Саша смотрел Семенычу в глаза не отрываясь.
— Иди, Гриша. Мы с тобой потом разберемся, — вяло приказал Семеныч, и официант независимо удалился.
— Ну как, покупаешь? — громко, как у глухого, спросил Саша.
— Сколько?
— Пятнадцать тысяч. Сейчас же.
— Я с собой таких денег не ношу.
— Здесь соберешь.
Саша выдернул из стола нож и бережно возвратил его во внутренний карман. Семеныч проследил за этой операцией, подумал недолго и постучал вилкой о фужер. Официант возник как из-под земли.
— Слушаю вас, Михаил Семенович?
— Гриша, Аполлинария Макаровича позови.
— Будет сделано, — официант как сквозь землю провалился. Зато явился монументальный и суровый, как монумент, метрдотель.
— Аполлинарий, мне пятнадцать тысяч нужно, — просто сказал Семеныч.
— Когда? — невозмутимо осведомился вальяжный Аполлинарий.
— Сейчас.
— Двадцать минут имеете? — Аполлинарий обращался только к Семенычу. Сашу он просто не замечал.
— Сашок, двадцать минут потерпишь? — заботливо спросил Семеныч.
— Потерплю.
Только сотенными. Чтобы в карман влезли.
— Не рублями же, — презрительно кивнул Аполлинарий Макарович и направился за кулисы. Одновременно откинувшись в креслах, Саша и Семеныч молча смотрели друг на друга. Внезапно лицо Семеныча исказилось, и он застенчиво признался:
— Живот прихватило.
— Без шуток, дядя, — предупредил Саша.
— Да какие шутки? Обделаюсь сейчас! — с неподдельной искренностью завопил Семеныч.
— Пошли, — скомандовал Саша, и они поднялись.
