Отряхнувшись от дела, они смотрели в сверкающее, переливающееся бесчисленным разноцветьем небо и улыбались. Был первый день без войны, день великих надежд.
В это майское утро летняя троица проникла в Кочновский переулок. Лариса в белом платье с короткими рукавами, Саша в распахнутой до пупа, той, так удачно приобретенной светло-коричневой рубахе и Алик, который нес синюю коробку патефона, в красной футболке с закатанными рукавами. Троица подошла к дому Одинцовых, и Саша, приоткрыв рот и обнажив туго свернутый язык, издал невероятной силы свист.
На крыльце появилась Клава.
— Ты что людей пугаешь, Соловей-разбойник?
— Одинцовы, за мной! — заорал Саша.
— Это куда же? — поинтересовалась Клава.
— Купаться. На Тимирязевские пруды.
— Да ты в своем уме? Май же!
— Теплынь такая, Клавдия, аж страшно. Вчера купался.
— Купаться не купаться, а на солнышке посижу, — согласилась Клава и крикнула в дом: — Сергунь, пошли!
Она сняла с гвоздика за распахнутой дверью висячий замок и ждала, пока выйдет Сергей.
Сергей вышел, с крыльца насмешливо и добро осмотрел компанию, а Клава в это время навесила на петли замок и щелкнула дужкой.
— Батю под арест? — поинтересовался Саша.
— И-и, хватился! Он после того захода неделю носа из Болшева не кажет. Стесняется.
О патефон — отрада послевоенной юности! Разинув пасть, он стоял на ярко-зеленой траве, и мембрана на подвижной сверкающей шее оглашала окрестности неземными звуками:
Нет, не глаза твои я вижу в час разлуки,Не голос твой я слышу в тишине.Я помню ласковые трепетные руки…— Руки! — в совсем иной, нежели Шульженко, интонации строго приказала Лариса.
Они с Сашей танцевали.
— Учтено, — послушно согласился и слегка отодвинулся от Ларисы.
— Как благотворно мое влияние! — Лариса с гордостью оценила плоды своей деятельности. — Я тебя перевоспитала, потом воспитала и, наконец, облагородила. Ты меня на руках носить должен!
— Сей момент! — радостно откликнулся Саша.
— Пардон, неточная формулировка! — Лариса увернулась от растопыренных Сашиных рук и тут же исправила формулировку: — Ты готов идти за мной в огонь и воду?
— Как пионер!
— Тогда — в воду!
Она стянула через голову платье, уронила его на траву и, на ходу теряя босоножки, бросилась в воду.
Скинув брюки и рубашку, Саша последовал за ней. Хохот, визг, плеск.
— Вот черти-то! — позавидовала Клавдия.
— Молодые, — сказал Сергей, подумал и добавил: — Здоровые.
Одетые Сергей, Клавдия и Алик лежали у патефона. Первой выскочила из воды Лариса.
