И так посмотрел на следователя Ушаткина своими маленькими, черными, несчастными глазами, что тому стало ясно — преступник говорит правду.
— Как же это, — проговорил присутствовавший здесь почти трезвый Мастаков-старший, — Жора… Неужели ты мог подумать… Неужели нельзя было как-то иначе…"
"И все. Больше ничего внятного не смог сказать отец в свое оправдание. Он еще что-то мямлил, разводил руками, вскакивал со стула, снова садился и даже по неосторожности обронил слово насчет падения нравов нынешней молодежи.
Следователь товарищ Ушаткин тут же подхватил эту мысль.
— Согласен с вами. Действительно, среди определенной части родителей наблюдается снижение ответственности за воспитание своих детей. Вы меня понимаете, гражданин Мастаков?
— Как не понять, все как есть понятно… — заелозил на жестком стуле человек с небритой, помятой физиономией. И все в кабинете невольно опустили глаза, потому что смотреть на него не было никаких сил.
Разумеется, на этот раз Мастаков не осмелился пренебречь направлением на лечение от опасного заболевания.
Так вот, следователь Ушаткин, человек дотошный и проницательный, установил, что ящик ни в какое окно не втаскивали, его попросту внесли по кирпичным ступенькам в полуподвал. Дверь была предусмотрительно открыта, а открыл ее сам хозяин мастерской Евгений Дуплов. На допросе он возмущался, говорил всякие слова, пожаловаться грозил, но, когда экспертиза установила, что сигнализация перекушена именно его кусачками, Женька говорил уже меньше прежнего, а возмущение исчезло вовсе, осталась лишь просьба понять и простить.
Но уважить Дуплова не представлялось возможным, так как в полуподвале, помимо ящика вина, нашли и кое-что другое, заинтересовавшее следователя куда больше, чем разнесчастный портвейн.
А суть истории неожиданно всплыла в разговоре, состоявшемся между участковым инспектором Ильей Николаевичем Фартусовым и малолетним нарушителем Иваном Жаворонковым в присутствии его старшей сестры Валентины.
— Скажи мне, Иван, — спросил Фартусов, — почему ты пошел на это циничное преступление после того, как я просил тебя быть примерным? Почему?
— Деваться некуда было, вот и пошел.
— Выходит, тебя принудили силой?
— Да никто меня не принуждал! Сам пошел.
