Здесь было множество мятых бесформенных расписок, сделанных на тетрадных листках, на блокнотных листочках и просто на клочках бумаги.
— Сколько у вас расходов-то?
— Шестнадцать тысяч с небольшим. Две с половиной тысячи в райфо списали. Осталось четырнадцать.
— Подходящая сумма…
— Так ведь две тысячи кубов заготовлено! — с горечью и силой сказал Чубатов. — Я же не вру.
— Понятно, понятно! — Никита Александрович озабоченно опустил на грудь голову, выдавливая еще и третий подбородок. — Только на чей счет мы теперь запишем эти четырнадцать тысяч?
— Половину спишет райфо на зарплату лесорубам.
А семь тысяч погасит Завьялов как обычно, на такелаж спишет. Я ж ему четыреста кубов заготовил!
— Но пока лесу у него нет.
— Так будет! Куда он денется? Подтвердите, что лес заготовлен. Если хотите, пошлите туда комиссию, обмерят плоты, обсчитают.
— Комиссию послать — дело нехитрое. Но финансами своими распоряжается сам Завьялов, а не я. Понимаешь?
— Понимаю, как же! Не первый год так делаем. Вы ему визируете, чтобы оплатил такелаж.
Он платит, то есть принимает расходы. Лес-то ему идет. И другим занаряжаете таким же образом.
— Тебе придется самому съездить к нему и договориться, — карие глаза Никиты Александровича смотрели теперь грустно на Чубатова.
— Но, Никита Александрович, не может же Завьялов принять эти расходы без вашего разрешения, — Чубатов еле удержался на подвернувшемся упреке: «Не дурачьте же меня!»
— Хорошо. Я ему позвоню. Поезжай!
12
Василий Иванович Завьялов слыл в округе человеком широкой натуры и крепким хозяином.
Он сам приехал за Чубатовым. С утра пораньше! Дарье поставил корзину красных помидоров величиной с детскую голову каждый, да трехлитровую банку ароматного меду, чистого, темного, словно янтарь, да копченой свинины. Хоть и пожилой, но еще крепкий — не ладонь, а каменная десница, лицо обветренное, загоревшее до черноты, с глубокими извилистыми морщинами, как из мореного дуба вырезано. Но сам такой обходительный, деликатный. Присел на краешек стула, будто боялся обломить его.
Разговор вел легкий, утешительный:
— Это хорошо, что вы надумали съездить в отпуск куда подальше. Погодка теперь хоть на Тихом океане, хоть на Черном море благоприятствует…
Чубатов, звоня ему, заикнулся насчет денег — одолжите, мол, на отпуск. «Это мы всегда пожалуйста!» — был немедленный ответ.
И Дарья, провожая Чубатова в гости к Завьялову, впервые за эти дни воспрянула духом: а что? Если сам Завьялов благоволит к Ивану, то, может, все и утрясется.
